Книга Панцирная пехота, страница 77 – Денис Громов

Третьим - старший лейтенант Дорошенко из войск, приехавший, как и я, с фронта, только с другого. Он всё время хотел курить и всё время выходил.

Четвёртым - я.

— Ковалёв? - Ярцев оглядел меня от сапог до воротника. - Старший сержант?

— Так точно, я, - отозвался я.

— Ага, - отметил он что-то в тетради. - Ну садитесь.

По его лицу я понял, что моё присутствие тут ему уже объяснили и что объяснение его не убедило.

Первое заседание длилось четыре часа и не дало ничего.

Спорили о структуре.

Ярцев предлагал строить указания по типам объектов: жилые дома, хозяйственные постройки, колодцы, дороги, мосты. Логично и удобно.

Гольцман предлагал по типам зарядов: натяжные, нажимные, замедленного действия, комбинированные. Тоже логично.

Дорошенко предлагал делать как в наставлении по разминированию сорок второго года, только с поправками.

Меня спросили последним и, кажется, из вежливости.

— Ковалёв, ваше мнение? - окликнул Ярцев.

— Товарищ майор, разрешите вопрос сперва.

— Спрашивайте, для того и собрались.

— Для кого мы это пишем?

Ярцев поглядел на меня.

— Для инженерных частей, - отозвался Ярцев.

— Тогда это лишняя работа, - возразил я. - Инженерные части и так знают. У них есть наставление и есть опыт.

В комнате стало тихо.

Гольцман перестал записывать.

— А для кого, по-вашему? - не понял Ярцев.

— Для тех, кто входит в деревню первым, - пояснил я.

— Это кто такие? - уточнил он.

— Стрелковый взвод. Обозники. Комендантский патруль. Председатель сельсовета, которого назначили вчера. Учительница, которая пришла открывать школу.

Я поглядел на них.

— И бабы, товарищ майор. Больше всего - бабы.

Ярцев отложил карандаш.

— Старший сержант, вы понимаете, что мы пишем документ инженерного управления фронта?

— Понимаю, товарищ майор.

— И что его получат инженерные части, а не бабы? - не уступал он.

— Понимаю, товарищ майор. Только гибнут бабы.

Дорошенко в углу перестал вертеть папиросу.

— Он прав, - вставил он вдруг.

Ярцев повернулся к нему.

— Поясните вашу мысль.

— У меня в декабре на участке - сто девять подрывов местного населения, - Дорошенко положил папиросу на стол. - Сто девять, товарищ майор. И семнадцать военных. И все сто девять - это люди, которые ни одного нашего наставления никогда не прочтут.

Он поглядел на Ярцева.

— И я, честно скажу, не знаю, что с этим делать. Я в декабре трижды собирал сельсоветы и говорил им: не ходите. А они ходят.

— А почему ходят? - не понял Гольцман.

— Потому что жить надо, - отозвался я.

Спорили мы ещё три дня.

И на четвёртый Ярцев сдался - не потому, что его убедили, а потому, что пришла сводка за декабрь по фронту, и цифра в ней была такая, что спорить стало не о чем.

— Ладно, - уступил он на четвёртом заседании. - Делаем две части.

Он расчертил лист.

— Первая: для инженерных частей. Порядок работы, признаки, техника, всё как положено. Пишем мы с Гольцманом.

— А вторая часть чья?

— А вторая, - он поглядел на меня. - Вторая - то, о чём вы третий день говорите. Памятка. Одна страница. Пишете вы с Дорошенко.

— Товарищ майор, одной страницы мало, - возразил я.

— Одна страница, Ковалёв, - не принял он возражения. - Потому что две никто не прочтёт.

* * *

Комнатку нам с Дорошенко отвели на втором этаже, в бывшем номере районной гостиницы: одно окно, две табуретки, стол и печка, которая грела ровно первые два часа после топки.