Книга Панцирная пехота, страница 119 – Денис Громов

— Прямо в очках?

— В очках, - подтвердила она. - Он всё время что-то писал. Сядет на бревно и пишет.

Я вернулся к мосту в темноте и просидел там до полуночи.

Заряд был поставлен осенью сорок третьего и вынут неизвестно когда.

А мост не взорвали ни при отходе, ни после.

И объяснение у меня было ровно одно, и оно мне не нравилось: заряд поставили не на подрыв моста.

Его поставили и оставили, а потом вынули - потому что он оказался не нужен.

Или потому, что перенесли в другое место.

Я записал этот случай в тетрадь и в графе «основание» вывел: «осмотрено лично, показания жителей д. Н., февраль 1946».

И приписал ниже:

«Он был тут осенью 1943. Через месяц после Орла.

Двое: старший в очках, младший.

Значит, ученик у него был уже тогда - за полтора года до того, как я это понял по скобе».

* * *

Первую находку моя группа сделала в марте.

Не на учениях - по-настоящему, по заявке из деревни в двадцати верстах от Орла.

Заявка была старая, сорок четвёртого года: погреб при разрушенной школе, куда после войны стали складывать колхозный инвентарь.

Работали втроём: я и двое из группы - учительница по фамилии Полякова и инвалид без кисти по фамилии Ерёменко.

Я их взял не за способности, а потому, что они оказались единственными, кто мог отпроситься с работы на трое суток.

Погреб оказался пустой.

Мы разбирали его два дня, и я уже начал думать, что заявка ложная, - а на третий Полякова нашла.

Нашла она его глазами, стоя на четвереньках, и нашла ровно так, как я их учил: не искала мину, а искала место, где земля другая.

— Пётр Никифорович, тут пол просел, - окликнула она.

Я подошёл.

Пол в погребе был земляной, и в дальнем углу, под полкой, он и правда просел - на ладонь, овальным пятном, и по краю пятна шла едва заметная трещина.

— Ерёменко, ко мне. Полякова, отойди к выходу.

— Я не отойду, - не приняла она возражения.

Я обернулся.

Она стояла на четвереньках и глядела на меня совершенно спокойно.

— Полякова, это приказ, - потребовал я.

— Пётр Никифорович, у вас надо мной нет власти, - не приняла она возражения. - Я нашла, я и посмотрю.

Вот тут я и столкнулся с тем, о чём догадывался с января.

У меня действительно не было над ней власти.

Я был инструктором районного совета Осоавиахима, а она - учительницей начальных классов, пришедшей в кружок по своей воле.

Я мог её только уговорить.

— Полякова, послушайте меня внимательно, - произнес я. - Я не гоню вас потому, что вы женщина или потому, что я начальник.

— А почему тогда?

— Потому что вы третий месяц учитесь, а я третий год работаю.

Она молчала.

— И потому, что если вы сейчас останетесь, я буду думать про вас, а не про то, что под полом.

Она поглядела на меня.

Потом медленно отползла к выходу и села там, и просидела все сорок минут, покамест мы работали.

* * *

Под полом лежал заряд на замедлителе.

Немецкий, химический, тот самый тип, который тянет до полугода, - и он должен был сработать где-то в сорок четвёртом, и не сработал, потому что в погребе было холодно.

Мы его вынимали час.

А когда вынесли и положили на снег, Ерёменко вдруг сел прямо в сугроб.

— Пётр Никифорович.

— Что такое, Ерёменко?

— Я в него полтора года глядел, - произнес он.

Я не понял.

— Куда это вы глядели?

— В этот погреб, - мотнул он головой. - Я тут в сорок четвёртом инвентарь принимал. Я по этому полу ходил, поди, раз двести.