Книга Любимый плут, страница 106 – Кэролайн Линден

— А как же ваша матушка?

— Она умерла, когда я был еще ребенком, — ответил он после секундной паузы. — Помню, была весна. Слишком много тревог и мало денег.

Бианка закусила губу, представив мальчугана с разбитым сердцем, брошенного собственным отцом и предоставленного самому себе.

— Как ее звали?

— Аделаида, или просто Адель, — так ее называли в семье. Отец вернулся только для того, чтобы забрать все ценное, потом уехал во Францию, насколько мне известно. Если есть на свете справедливость — в Париже он и утонул где-нибудь в сточной канаве.

Бианка застыла от холода в его голосе.

— Но… но ты же ведь кузен герцога? — спросила она с запинкой.

— Дальний кузен, который не стоил внимания его светлости. Мать пыталась заинтересовать их нашим положением, — продолжил он так спокойно, словно они обсуждали погоду. — Безнадежно! Отец хвастался своими связями, и она подумала, что это может что-то значить, но лишь много позже узнала, что его отец и дед считали моего отца худшим представителем рода негодяев. Это не значит, что сами они были столпами морали, увы. Мать назвала меня в их честь в надежде на то, что один из них обеспечит меня или в крайнем случае осчастливит положением. Она думала, что из меня может получиться отличный секретарь. — Макс чуть склонил голову, и невероятно, но Бианке показалось, что он улыбается. — Только представьте, что кто-то доверил мне вести его дела и заниматься корреспонденцией.

Бианка действительно восприняла его приезд в Марслип с откровенной подозрительностью: решила, что он мелкий охотник за приданым, о чем ему и сказала.

— Но ведь вы в течение года изучали право…

— А, вы запомнили… После смерти матери ее младшая сестра Грета забрала меня к себе. В то время ее муж подвизался поверенным в делах. Вот и меня отправили на год в Оксфорд, а потом я практиковался под руководством ее мужа, пока он не умер.

— Но потом вы от нее ушли, — медленно проговорила Бианка, пытаясь сложить в единое целое несовпадающие куски его жизни: никчемный отец, но любящая мать и ее семья; университет и отсутствие профессии; почти год голодного существования, но при этом манеры и привычки джентльмена.

Даже когда он впервые появился в Перузии, репутация его опередила: игрок и опасный соблазнитель, дамский угодник.

— Да, я ушел. — Макс подчеркнул последнее слово. — Получилось так, что партнер моего дяди решил, будто я намерен соблазнить его жену. Если бы я не ушел сам, он бы меня выкинул, но при этом рассказал всем своим знакомым юристам, что я это сделал, и ни один из них не захотел бы взять меня к себе. Вот так закончилась моя карьера законника.

Ее охватил гнев, и, не задумываясь, она положила ладонь на его руку:

— Но ведь он вас оклеветал!

Макс застыл как камень:

— Вы не думаете, что я действительно соблазнил ее?

Бианка вспыхнула. Нет, она так не думала.

— А вы ее соблазнили?

— Нет, — сказал он едва слышно. — Но я благодарен вам за то, что не подумали, будто я на такое способен.

Она не знала, что на это ответить, а когда заметила, что держит его руку и попыталась забрать свою, поняла, что их пальцы переплетены, и сделал он это так, что она ничего не почувствовала.

— Должно быть, тогда вы были совсем молоды, — предположила Бианка. Сидеть с ним вот так, держась за руки, впервые показалось ей правильным.