Книга Зимние Боги и Змеи, страница 305 – Венди Хейсс

Тревога мгновенно сменила веселье.

— Я не хотел, чтобы ты замёрзла. Давай скорее в воду.

— Я дрожу не от холода. От тебя, — бесстыдно призналась.

Он замер и посмотрел так восхищённо, что радужки засияли, словно солнечные блики на чистейшей воде.

— Хватит пялиться.

Он обхватил моё лицо ладонью и прижался лбом к моему.

— Хватит заставлять моё сердце сходить с ума.

Я стояла голая, до безумия возбуждённая, мокрая и в одном дюйме от того, чтобы сорвать одежду с него и потребовать гораздо больше, чем ванна. Но существовало наше маленькое соглашение. Поэтому я вдохнула так глубоко, как смогла, загнала раздражение внутрь и прочистила горло.

— Моя… кхм… моя ванна.

Он провёл ладонями по моим рукам и отступил.

— Теперь тебе холодно.

— Нет. Всё ещё ты.

Он улыбнулся, прикусил губу и указал на ванну.

Я свесила руки по краям, чтобы не намочить повязки, и откинула голову на бортик. Тёплая вода всегда полностью меня расслабляла. Килиан придвинул табурет и сел рядом. Его взгляд по-прежнему заставлял нервничать. Он медленно намылил мои волосы. Пальцы так нежно массировали кожу головы, что от удовольствия глаза закатились.

— Блядь, у тебя божественные руки. Не думал сменить профессию?

— И массировать женщинам головы? Нет. Но после твоего предложения подумаю.

Я резко повернулась к нему, и мыльные пузыри закружились вокруг.

— Женщинам? Каким ещё женщинам? Женщине. Мне. В единственном числе.

— Ах вот как, — низко протянул он и посадил пузырь мне на щёку. — Ревнуешь?

— Позволь мне. Это ненадолго.

Я увидела, как дёрнулся пульс и померкло выражение лица.

— А потом? После ты перестанешь ревновать? Потому что не перестану.

— Полюби её, Кил, — едва слышно попросила я, проглатывая плач. — Кто бы ни появилась после меня, полюби её. Не хочу ревновать тебя к мимолётному увлечению. Сделай мою ревность достойной того, чтобы её испытывать.

— Как можешь просить об этом, когда ты наполняешь моё сердце таким теплом? Как мне представить себя с кем-то другим, если даже в мыслях не получается?

Ответа у меня не было. Только слова, из-за которых он снова начал бы спорить.

Он сполоснул мои волосы и молча сидел рядом, не просто смотря, а любуясь, как любуются звёздами.

Я наклонилась вперёд, положила руки на колени. Мы оказались так близко, что сегодня весна расцвела уже в третий раз.

— Возможно, однажды ты всё-таки убьёшь меня одним взглядом, адриатийский ублюдок.

Он улыбнулся. Этой сводящей с ума улыбкой. Если не убьёт взглядом, то точно улыбкой. Большой палец прошёлся по шраму на моём лице. Раньше его присутствие не беспокоило, но теперь, когда Килиан медленно гладил края, шрам казался тяжёлым.

— Не могу иначе. Видеть тебя лишь редкими мгновениями днём совершенно недостаточно. Я хочу запомнить каждую деталь. Всякий раз, когда удаётся тебя обнять, кажется, что ты можешь растаять, словно снег, выскользнуть из рук и исчезнуть.

— Я таю потому, моя весна, что ты слишком тёплый, — сказала я, и он застыл. — Но никогда не растаю вдали от тебя.

Он приблизил лицо.

— Ты разбираешь меня на части, женщина, — прошептал он у моих губ. — Когда говоришь то, что думаешь, полностью разбираешь.

Ладонь скользнула к шее, большой палец продолжил обводить шрам. От прикосновения грубых пальцев кожа покрылась мурашками. Воздуха перестало хватать, изо рта вырвался вздох. Участившееся сердцебиение заставляло воду в ванне слегка колебаться, пока его рука медленно опускалась к груди.