Книга Зимние Боги и Змеи, страница 280 – Венди Хейсс

Сердце замерло, а затем кувырком перевернулось в груди от её неожиданных слов. Она чувствовала то же? Чувствовала ко мне?

— Сноу…

Она прижала пальцы к моим губам, не позволяя продолжить.

— Почему рядом с тобой так трудно дышать, если ты стал воздухом, наполняющим мои лёгкие? Что мне делать? Не могу хотеть тебя, но сильнее всего хочу именно тебя. Вот и они, слова, которые я обещала не произносить.

Она глубоко и прерывисто вдохнула.

— Куда уходят слова, когда мы их произносим? Мы забываем? Я всю жизнь жалею, что сказала их, или жалею, что сказала слишком мало? Мы притворяемся, будто их никогда не было?

Я поцеловал её ладонь.

— Чего ты хочешь, сердце моё?

Она закрыла глаза.

— Хочу услышать ещё. Хочу слышать тебя. Назови меня так снова.

— Иди ко мне, любовь моя. Не отталкивай. Позволь держать тебя. Хотя бы так, хотя бы недолго. Столько, сколько ты захочешь.

Мне хотелось большего. Хотелось, чтобы она впустила меня во весь свой мир, позволила увидеть её небо и землю. Понять её лучше. Узнать лучше.

На губах появилась улыбка. Она положила большой палец в ямочку на моём подбородке и нежно провела по ней. Всё моё тело умиротворённо замерло.

— Ты знаешь, как давно я хотела это сделать? Она сводит меня с ума. Знаешь, сколько раз я сходила из-за неё с ума? Эта проклятая, проклятая ямочка.

Напряжение отпустило, и я рассмеялся от её неожиданного признания. В тот же миг её глаза округлились и остановились на мне с тем странным, необъяснимым выражением.

— Уже сбился со счёта, — сказал я, пропуская пальцы сквозь её шелковистые чёрные волосы. — Сколько раз ты смотрела на меня вот так.

Мне нравился этот взгляд. Такой она дарила только мне.

На мгновение она растерялась, но затем укоризненно нахмурилась.

— Тогда не смейся как сумасшедший.

Я понял, что вызывало в ней этот взгляд, и мысленно начал вспоминать, с какого момента она стала смотреть на меня так.

— Настолько странно слышать мой смех?

— Не странно. Редко. Настолько редко, что мне хочется забрать этот звук только себе, запереть в музыкальной шкатулке и каждую ночь засыпать под него.

Она провела пальцами по середине моего камзола.

Её слова звучали как сон. Какой бог играл с моим разумом, создавая эту пытку? Я застонал и притянул её ближе, опьянев от одного присутствия. Между нашими лицами оставался лишь тонкий лист воздуха.

— Что ты со мной делаешь, женщина?

— Ты первый начал.

— Если ради этого взгляда мне придётся рассмешить себя до смерти, я не остановлюсь.

Я улыбался лишь наполовину, но внутри был безмерно счастлив.

Она сузила глаза и сердито ударила ладонью меня в грудь. Я воспользовался шансом, перехватил её запястье и притянул в объятия. Она ёрзала, пока не сдалась и не обвила руками мою талию. Она была высокой, но рядом со мной казалась маленькой. Голова легла чуть выше груди. Я опустил подбородок ей на макушку и поцеловал волосы.

— Я запрещаю, — пробормотала она. — Не смей улыбаться никому, кроме меня.

— Всё твоё. Я весь твой.

— Весь мой, — повторила она, глубоко вдохнув. — У меня никогда не было кого-то, кто принадлежал бы только мне.

Мы стояли так долго, для меня это стало маленькой вечностью. Её руки скользнули под мой камзол, исследуя каждый уголок.

— Ты напоминаешь мне весну. И пахнешь ею, — пробормотала она между нами, нарушая тишину.