Книга Зимние Боги и Змеи, страница 279 – Венди Хейсс

Мой голос прозвучал холодно, хотя не хотел быть холодным с ней.

Она кипела от ярости.

— Почему… почему тебе не всё равно? Или почему ты так притворяешься?

— Ты знаешь почему, Сноу. Знаешь, — хотелось сказать мне. — Я не обязан перед тобой объясняться.

Она подошла ближе. Тепло её тела коснулось моего. Мне хотелось убрать волосы с её лица, провести пальцами по коже, по губам, изучить каждый изгиб. От одного желания прикоснуться кожа вспыхнула. Когда-то мне хотелось её задушить. Она была причиной моей тревоги, злости и раздражения. Опасная, мстительная, разъярённая лисица. Сколько раз я повторял эти слова, пытаясь изгнать её из головы?

Её взгляд медленно прошёлся по моему лицу и встретился с моим.

— Не играй со мной. Судя по твоему поведению, моя ценность для твоего короля должна быть невероятной, да?

На лице растянулась порочная усмешка, словно она хотела спровоцировать меня.

— Что-то скрываешь?

— Думай что хочешь, если так тебе легче сохранить ледяной щит из ненависти, ярости и мести.

— Не читай мне нотации. Ответь, — выплюнула она и ударила ладонью меня в грудь. — Ответь и скажи, что это ничего не значит. Скажи, что всё это просто… просто…

Она шагнула ещё ближе.

— Ничего.

Всё её тело дрожало от ярости. Она ударила снова, потом ещё раз, а я молча стоял, удерживая правду внутри, потому что не мог солгать и дать ей ответ, которого она требовала.

Она опустила голову. Грудь тяжело вздымалась, то ли от нехватки воздуха, то ли от ярости.

— Дай сдачи, — сказала она и снова ударила меня. — Сражайся со мной, как всегда. Ненавидь меня, как ненавидел прежде.

Как я мог, если она стала единственным человеком, которого мне хотелось защищать? Единственным, ради кого я бы вышел против всего мира.

— Не могу. И думаю, ты уже знаешь почему.

Инстинкт взял верх. Я обхватил её лицо ладонями и прижался лбом ко лбу, впитывая её тепло, запах.

— Вот и всё, Сноу. Сейчас вырвутся все слова, которые я обещал не произносить. Сейчас вырвутся.

Она замерла в моих руках, грудь судорожно вздымалась.

— Это тяжело. Так тяжело не думать о тебе, что я всё-таки позволяю себе думать. Думаю, когда смотрю на тебя, когда ем, иду, разговариваю. Преисподние, ты даже снишься мне. Ты отравила мои дни и ночи грёзами. Страшными грёзами об улыбке, которую никогда не смогу назвать своей, о глазах, в которые не смогу смотреть всю жизнь, о губах, которые не смогу сделать своими. О разуме, в который однажды проник и больше не хочу покидать. О словах и шутках, которые готов слушать вечность и не устать. Я думаю о тебе. Думаю сейчас. Думаю всегда. Все мои мысли только о тебе, весь мой голод только по тебе, и он доводит меня до безумия. Это больше, чем желание заявить на тебя права. Мне нужно иметь тебя, всю. Твою молчаливую голову и твоё громкое сердце. Хочу и то и другое. Хочу всё. Особенно всё.

По её телу прошла лёгкая дрожь. Она тяжело выдохнула.

— Кажется, я влипла. Что мне делать?

Она подняла на меня глаза, залитые серебром сожаления, сомнения и страха.

— Я тоже думаю только о тебе. В тот день я… испугалась, что чувствую к тебе что-то. И чувствую. Кажется, чувствую.

Она взяла мою руку и прижала к своей груди.

— Почему ты не можешь прочитать меня, увидеть мои тени? Я сама себя не понимаю. Даже не знаю себя. Прочитай меня, Кил. Прочитай и скажи, что это.