Книга Зимние Боги и Змеи, страница 252 – Венди Хейсс

Килиан полез в карман и подошёл ближе.

— Ну конечно, ты носишь в кармане аккуратно сложенный платок с вышивкой. Прелесть. Инициалы тоже есть?

Он лишил меня дара речи, когда одной рукой крепко взял за челюсть, а другой вытер рот сложенной тканью. Меня только что вывернуло наизнанку, но голову уже заполнили непристойные мысли. Вот бы он наклонился ниже и прижал эти пухлые задиристые губы к моим. Я закрыла глаза и протяжно выдохнула. Что со мной не так? В мою защиту, виноват он. Как вообще можно так выглядеть, двигаться, говорить и мыслить? И почему он обязательно должен был оказаться с проклятой стороны Высокой Стены? Значит, я всё-таки извращённая. Могла выбрать любого, получить любого, но захотела именно этого. И существовала ещё одна правда. Не просто нуждалась в нём, я хотела его получить. Хотела утолить это желание.

Кай протянул бутылку воды. Я поморщилась, покачала головой и оттолкнула её.

— Пей, иначе заставлю, — приказал Килиан, забирая бутылку.

Я запрокинула голову, повторяя положение, в котором он только что удерживал её.

— О да, выбираю второй вариант.

И мысли мгновенно вернулись к тому, на чём остановились.

Он фыркнул.

— Нелепая женщина, пей.

Килиан вложил бутылку в мою руку, а потом наклонился к уху.

— Продолжай меня провоцировать, и я прижму твоё красивое лицо уже для другого. Сделаю так, что стальной язык растает, как масло. Хватит меня дразнить. Особенно на людях.

Я выплюнула воду вперёд и несколько раз ударила себя по груди, заходясь кашлем. Сладкие боги. Вытерев рот рукавом, я прохрипела.

— Не понимаю, почему ты решил, что я буду против.

Он подавил улыбку и бросил на меня косой взгляд, от которого по телу прошла дрожь.

— Хватит флиртовать. И прекрати это с волосами.

— Что именно? — захлопала ресницами, провела пальцами сквозь волосы и перекинула их на одну сторону.

Он вздохнул.

— Я сдаюсь.

— Нет, — надулась я. — Поиграй со мной, адриатиец. Мне скучно.

Он покачал головой, тихо рассмеялся и кивнул в сторону лошадей. Мы молча пошли обратно.

— Что заставило тебя заболеть? — спросил он.

— Моя голова, — призналась без колебаний.

Килиан остановился и полностью развернулся ко мне.

— Может поехать кто-нибудь из нас. Мы можем вернуться. Тебе не обязательно туда идти. Если она откажется сотрудничать, заставлю. Останься.

— Я должна навестить её вместо похорон, на которые не приду.

Его брови сошлись. Только бы не вернулось выражение номер три.

— Всё настолько плохо?

Я фыркнула.

— Мать-змея ничем не уступает моему отцу и твоему королю.

Его лицо дрогнуло, а у меня скрутило живот.

— Сноу, — произнёс он голосом мягкого зимнего ветра. Холодного, но не обжигающего.

Я напряглась, по привычке отреагировав на этот взгляд.

— Не надо, Килиан. Я уже говорила, что ненавижу это. Из всех людей именно ты и твои люди не имеете права так на меня смотреть, — выплюнула я и указала на его лицо.

Он выпрямился. Виски напряглись, на щеке показалась ямочка. Он злился. На меня.

— Я говорил, это не жалость.

— Тогда объясни, что это за нелепое выражение, которое терпеть не могу.

Килиан покачал головой, провёл руками по затылку, опустил их и ушёл, оставив меня без ответа и ещё более раздражённой.

Адриатийцы не имели права меня жалеть. Он тем более. Его жалость ненавидела сильнее любой другой.