Книга Зимние Боги и Змеи, страница 172 – Венди Хейсс

Трактирщица поставила еду на стол. Моё лицо озарилось восторгом, и я потёрла ладони, готовясь к пиршеству.

— Nairi ma⁹, — поблагодарила я её на кемерийском.

Она улыбнулась.

— На здоровье, тыковка. Приятно слышать, как Исийордка признаёт, чем на самом деле являются эти земли.

— Приятно знать, что сами земли этого не забыли. Зима способна выморозить память.

— Мы стараемся, — ответила она с улыбкой и разгладила передник. — Но молодые забывают. А если нет, их заставляют.

Я слишком хорошо знала эту боль. Её дом тоже наполнили захватчики и чужеземцы, которые плевали на местные традиции и оскверняли их, как весь этот сброд поступил с Мирдуром.

— Это красивое личико твой возлюбленный? — спросила она Килиана, доливая нам напитки.

— Это красивое личико хочет моей смерти, — признался он.

Она рассмеялась и похлопала его по спине.

— В любви без ссор не бывает. Всё можно уладить в постели.

— Боюсь, там возникнет ещё больше трудностей, — сказала я. Женщина нахмурилась и переводила взгляд с одного на другого.

Килиан прищурился, внимательно наблюдая и явно ожидая худшего.

— Почему, тыковка?

— У него на меня не встаёт.

Килиан закрыл глаза от раздражения и во второй раз за день пугающе спокойно произнёс моё полное имя.

— Сноулин.

— Мне очень жаль, — сказала трактирщица и посмотрела на него с сочувствием. — Бедняжка. Да благословят боги ваши сердца.

Я с трудом удерживала смех.

— Мне тоже, — я насмешливо надула губы, повернувшись к нему.

— Теперь можешь смеяться, — сказал он, когда женщина отошла.

Губы растянулись в улыбке, затем в ухмылке, и постепенно меня начало трясти от смеха.

— Дахаара, — пробормотал он, качая головой.

— Что это значит? Ты и на днях меня так назвал.

— Надо было учить дарсанский, — сказал он и бросил дразнящий взгляд. — Возможно, тогда у меня бы встал на тебя в постели.

Я фыркнула и выплюнула напиток. Нос обожгло попавшей туда жидкостью.

Он снова наклонился и предложил салфетку.

— Это должно идти в горло, а не вылетать через нос, милочка, — глубокое, отчётливое произношение последнего слова вызвало дрожь вдоль позвоночника.

— Смешно, — процедила я.

Он невозмутимо кивнул с прежним суровым выражением.

— Благодарю.

Когда мы закончили, желудок был тяжёлым, а глаза слипались от усталости, хотя прошлой ночью я, вероятно, спала дольше, чем за последние годы.

Бриска шумела и жила, пока мы направлялись к ратуше, где ждали остальные. Чем ближе подходили, тем отчётливее я ощущала напряжение Кая.

— Сноу! — крикнул Мал, бросился ко мне и заключил в объятия, закружив нас обоих. — Во имя Синты, что и с тобой случилось?

— Не знала, что ты способен по мне скучать, Мал.

— Кай едва не вырвал мне голову раз двадцать. Пожалуй, ни по кому в жизни я так не скучал. Посади мальчика на поводок.

— Сноулин! — громко позвал Кай и почти галопом помчался ко мне, переполненный тревогой и готовыми упрёками.

Мал отступил на несколько шагов и пробормотал.

— Преисподние не знают такой ярости, как друг, который слишком серьёзно относится к игре в прятки.

— Где во имя благословенных богов ты была? И ты прислала пуговицу? Пуговицу? — повторил он, швырнув золотой кружок к моим ногам. — Я решил, эта проклятая морфа сорвала её с твоего трупа.

— Сначала он подумал, что это сладость, — прошептал Мал у меня за спиной. Я зажмурилась, сдерживая смех.