Книга Право сильного, страница 81 – Юлия Арниева

— Кажется, я предупреждал вас, Катрин, что мистер Кок весьма настойчив в стремлении обратить окружающих в свою веру.

— Кажется.

— А миновал всего один день. Завтра он займется овцами, потом непременно обнаружит что-нибудь еще, нуждающееся в улучшении. И поскольку гостя пригласили вы, я нахожу справедливым предоставить вам удовольствие сопровождать его до конца.

— Так вот почему вы так предусмотрительно вспомнили о своем приступе.

— Было бы расточительством не извлечь из него хотя бы одного преимущества.

С этими словами он выпрямился и вышел, предоставив мне воспользоваться оказанным доверием.

Впрочем, Кока почти сразу перехватила Шарлотта, спросив об учете урожая по отдельным полям. Вопрос оказался удачным: он развернулся к ней, потребовал объяснить, что именно она записывает, сохранились ли старые книги и можно ли сравнить нынешние урожаи хотя бы с теми, что собирали десять лет назад. Шарлотта отправилась за бумагами, а я воспользовалась передышкой и перебралась к камину.

Однако продлилась она недолго. Минут через пятнадцать Кок опустился в соседнее кресло, вытянул ноги к огню и спросил:

— Знаете, графиня, что из всего мною сделанного я считаю главным?

— Севооборот.

— Нет. То, что я стал давать арендаторам землю на двадцать один год. Разумеется, это придумал не я, как не придумал ни севооборота, ни большей части прочего, что мне приписывают люди, не имеющие привычки читать старые книги. Я вообще изобрел удивительно мало, графиня. Зато довольно рано понял, что бесполезно учить человека улучшать землю, если он не уверен, что успеет воспользоваться результатом.

Он протянул руки к огню.

— Дайте арендатору три года, и дальше третьей осени он считать не станет. Изгородь, которая вырастет через семь лет, ему не нужна, канава, которая окупится через десять, — тем более. Он не повезет мергель на поле, если платить придется ему, а урожай достанется тому, кто придет после. За три года с земли возьмут то, что она способна дать сейчас, и ни пенни не вложат в то, что останется следующему арендатору.

Кок пошевелил кочергой угли и положил ее обратно.

— А за двадцать один год успевает вырасти изгородь, окупиться канава и вернуть затраты мергель. Вот тогда человек начинает смотреть на землю иначе. Не только на то, что она даст осенью, но и на то, какой она будет через пять, десять, пятнадцать лет.

— Поэтому двадцать один год?

— Само число не священно, — поправил Кок. — Я предпочитаю двадцать один. Другой хозяин может предпочесть четырнадцать. Важно, чтобы человек мог строить расчеты дальше ближайшей осени и знал, что хозяин не изменит условия в тот момент, когда эти расчеты наконец начнут приносить доход.

— И не повысит аренду после улучшений.

Кок повернул ко мне голову.

— Вот именно. Если мой арендатор за собственные деньги осушил поле и стал получать с него больше, было бы чрезвычайно соблазнительно решить, что теперь и земля моя почему-то стала дороже. Один раз я, возможно, получу лишние десять фунтов. Зато остальные очень быстро научатся ничего не улучшать без моего участия.

Все это я знала. Если бы еще утром Кок спросил меня, почему долгий договор выгоден не только арендатору, но и землевладельцу, я перечислила бы ему почти те же причины. Но сейчас, слушая его, я почему-то думала уже не о полях.