Книга Право сильного, страница 83 – Юлия Арниева

Толпа стояла на набережных до темноты, и я поймал себя на том, что весь вечер мысленно описываю это зрелище лицу, вовсе меня о том не просившему.

Дальше Гренвиль писал о купцах, которые, по его наблюдению, процветали хотя бы потому, что были решительно всем недовольны. Пенька подорожала, сала ожидали мало, казенные подряды достались не им. В Англию шли лен, пенька, железо, корабельный лес; обратно — сукно, металлические изделия и колониальные товары. Я читала уже внимательнее, по привычке задерживаясь на ценах и товарах, и почти рассмеялась, когда обнаружила, что именно этого он от меня и ожидал.

Готового съестного не везут вовсе, и, когда я по неосторожности спросил о причине, мне ответили, что русские едят свое. Ответ этот я записал, ибо он показался мне не столько объяснением, сколько привычкой.

Слушая их, я думал, что вы провели бы этот час с большей пользою: мне достался один лишь вид почтенных людей, недовольных ценами.

О дворе он писал уже короче. Александру было двадцать четыре; вокруг него собрались молодые люди приблизительно тех же лет и того же образования, которые за чаем перекраивали империю «с непринужденностью, какой я не встречал и в Оксфорде, где перекраивали, впрочем, одну лишь Европу». Вельможи прежнего царствования наблюдали за ними молча, и Гренвиль, судя по всему, находил их лица занимательнее большей части происходивших реформ.

Я разбираю их без труда — это, в сущности, то, чему я выучился за несколько лет службы. Досадно лишь, что человеку моего звания не с кем поделиться подобными наблюдениями, а они, смею думать, того стоят.

Из застольных предметов один, быть может, займет вас более прочих.

Здесь говорят о том, чтобы отправить два корабля на Камчатку и к американским берегам — не иначе как кругом света, ибо иной дороги туда нет. Поселения их снабжаются обозами через всю Сибирь, что отнимает годы и разоряет компанию, которая второй год не в состоянии свести счеты. Уверяют, что дело решится к осени; годных судов в России не находится, и покупать их поедут за границу, вернее всего — к нам.

Замечательно, однако, что во всем этом предприятии людей, с которыми мне случилось говорить, тревожит не море и не японцы, но провизия. Плавание рассчитано на три года; солонина делается негодной к исходу шестого месяца. Меня спрашивали — как англичанина и, следовательно, как человека, обязанного знать о кораблях все, — правда ли, что в Англии выучились сушить мясо и овощи так, что они сохраняются год и долее.

Я отвечал, что не только слышал о подобном, но и лично знаком с человеком, который имеет такую мануфактуру.

Я машинально потянулась к чистому листу, уже прикидывая, сколько провизии потребуется на один корабль и сколько места она займет после сушки, но рука остановилась на полпути. Гренвиль писал дальше.

Признаюсь вам, графиня, что это был единственный случай за всю зиму, когда я говорил о предмете, в котором что-нибудь понимаю; и понимаю я его единственно потому, что некая особа однажды употребила два часа на объяснения человеку, не имевшему на них ни малейшего права. Жаль, что объяснять пришлось мне: вас выслушали бы с большим толком.

Свечи уже заметно оплыли. На полях письма свет лежал неровно, и последние строки пришлось читать, чуть повернув лист.