Книга Право сильного, страница 161 – Юлия Арниева

Эшворт говорил негромко, сохраняя между нами расстояние, вполне приличествующее разговору двух знакомых на приеме. Со стороны едва ли можно было догадаться, что мы обсуждаем не очередную светскую новость. При этом он держался так, чтобы видеть оба входа в комнату, и ни разу не повысил голоса, даже когда из соседней гостиной донеслись особенно громкие звуки музыки.

— Но есть еще одно обстоятельство, о котором я хотел бы вас предупредить, миледи. На вашем месте я не стал бы распространяться о знании языков, особенно среди дипломатов. Господа, привыкшие обсуждать свои дела в присутствии иностранцев, обычно исходят из весьма удобного предположения, что их никто не понимает. И если впоследствии выясняется обратное, они склонны считать себя обманутыми, хотя никто, разумеется, не давал им никаких обещаний. Боюсь, признать собственную неосторожность для них куда неприятнее, чем обвинить в нескромности случайного свидетеля.

— Насколько я понимаю, эти господа ничего не заметили. А вы, надеюсь, не собираетесь сообщать им о моих способностях. Хотя после вашего признания, что вы за мной следили, я уже не знаю, насколько могу полагаться на вашу деликатность.

— В таком случае мне остается надеяться, что прежнее наше знакомство говорит в мою пользу. Я не имею привычки выдавать чужие секреты, графиня, тем более когда их обладательница и без моей помощи проявляет удивительный талант оказываться там, где обсуждают вещи, не предназначенные для посторонних. Однако я все же просил бы вас быть осторожнее. Не каждый, кто обнаружит вашу осведомленность, ограничится тем, что задаст несколько вопросов.

— Мне начинает казаться, лорд Эшворт, что вы находите мое общество гораздо более хлопотным, чем предполагали при нашем знакомстве. Возможно, вам следовало бы выбирать дам, чьи занятия ограничиваются музыкой, вышиванием и обсуждением последней моды.

— О, в том, что ваше общество сопряжено с известными хлопотами, я убедился уже довольно давно, — ответил он с улыбкой. — Но вы, кажется, полагаете, что я ищу знакомства исключительно ради собственного спокойствия. Уверяю вас, графиня, если бы это было так, я давно перестал бы искать случая с вами побеседовать.

Я уже собиралась ответить, когда из соседней комнаты донесся громкий смех, а следом раздался мужской голос, обладателя которого я сразу узнала. Через несколько мгновений в дверях появился герцог Кларенс.

Он был оживлен и, судя по всему, чрезвычайно доволен вечером. Синий адмиральский мундир заметно выделялся среди темных фраков, в одной руке герцог держал бокал, а другой придерживал за локоть графа Воронцова, которому как раз объяснял, почему русские моряки заслуживают самого высокого уважения.

— Я вам совершенно серьезно говорю, граф! После наших собственных матросов я охотнее всего доверил бы корабль русским. Ваши люди способны переносить такие лишения, после которых половина европейских экипажей уже потребовала бы возвращения в порт. Хотя, признаюсь, мне всегда хотелось узнать, чем вы их кормите, чтобы они сохраняли подобную выносливость. У нас иной матрос после двух недель в море начинает жаловаться на провизию, словно его обещали кормить за капитанским столом!

Воронцов слушал с привычной сдержанной улыбкой, изредка кивая, и, кажется, искренне находил удовольствие в беседе. Навстречу им как раз шел Северин. Кларенс коротко кивнул ему, не замедлив шага, и молодой человек так и остался стоять, не успев закончить поклон.