Книга Право сильного, страница 138 – Юлия Арниева

— Это место имеет название?

— Даже несколько, в зависимости от того, кто наносил его на карту.

Я подождала продолжения, но его не последовало.

— И ни одного из них вы сегодня не назовете.

— Сегодня — нет. — На этот раз он не пытался смягчить отказ шуткой. — Но еще вчера я, вероятно, ответил бы вам, что научился стрелять в поместье дядюшки, и постарался бы сделать это достаточно убедительно. Полагаю, некоторый прогресс все-таки имеется.

— И что изменилось со вчерашнего дня?

— Вы.

Ответ прозвучал настолько просто, что несколько мгновений я не нашлась, что сказать.

Эшворт же продолжил уже спокойнее:

— До сегодняшнего утра я мог позволить себе считать вашу осторожность неудобством, которое со временем удастся преодолеть. Теперь мне приходится признать, что у вас имеются причины для нее, о которых я ничего не знаю. Было бы несколько самонадеянно требовать от вас доверия и одновременно отвечать на ваши вопросы хорошо составленной ложью.

— Поэтому теперь вы будете отвечать плохо составленной?

— Нет. Теперь я буду говорить, что не могу ответить. Уверяю вас, для человека с моими привычками это почти неприличная степень откровенности.

— Что ж, ее я, пожалуй, готова поощрять.

— Осторожнее, миледи. Еще немного, и я решу, что начинаю оправдывать потраченное на меня время.

Остаток пути мы проехали почти молча. Поля закончились, за ними потянулись огороды, сараи кирпичников и пустыри с бельем на веревках. Дома становились выше и теснее, на дороге прибавилось телег, а над крышами встала знакомая лондонская мгла.

Через Сити мы пробирались больше часа. На Стрэнде нас задержала подвода с бочками, у Чаринг-Кросса пришлось пропустить почтовую карету, а на Пэлл-Мэлл кучер вдруг осадил лошадей и принял к самой обочине.

Из ворот Сент-Джеймсского дворца выезжала карета с королевским гербом на дверцах. Мы остановились так близко, что я успела разглядеть позолоту на ручке. Окно было опущено, и в нем мелькнуло знакомое лицо — румяное с выпуклыми светлыми глазами, доставшимися ему от отца.

Герцог Кларенс высунулся, едва не задев локтем раму, и снял шляпу.

— Графиня! Не ожидал увидеть вас в Лондоне. Мне говорили, Норфолк окончательно вас присвоил и теперь даже Адмиралтейству приходится ждать, пока вы соблаговолите вспомнить о нем.

— Ваше высочество слишком хорошо осведомлены о моих передвижениях. Я начинаю подозревать, что Адмиралтейство следит не только за французским флотом.

— За французским флотом следить гораздо скучнее.

Он рассмеялся и только тогда заметил Эшворта, сидевшего напротив меня. Эшворт поклонился, насколько позволяла карета. Кларенс ответил на поклон; на мгновение его веселое выражение сменилось вниманием, но уже в следующую секунду он снова улыбнулся мне.

— Надеюсь, графиня, на этот раз Лондон задержит вас подольше.

— Это зависит от того, насколько хорошо он себя поведет.

— Тогда надежды почти нет.

Его карета покатила к Сент-Джеймс-стрит, наша еще несколько секунд ждала, пропуская следовавших за ней всадников, и только потом кучер снова пустил лошадей.

— Его королевское высочество, кажется, действительно рад вас видеть, — заметил Эшворт, когда мы снова тронулись. — Должен признаться, далеко не каждому удается вызвать у принца столь искреннее удовольствие одним своим появлением.