Книга Ловушка шелкопряда, страница 119 – Рин Чупеко

— Ты всегда мечтала, чтобы моим телом больше не владели духи. Теперь, когда это так, ты будто хочешь, чтобы все было иначе.

— Не говори со мной в таком тоне, Тарк. Я хотела, чтобы вы решили все мирным путем, – всхлипнула Келли. – Что дальше? Куда она ушла?

У меня перехватывает дыхание, так что я не сразу нахожу в себе силы ответить. Я думаю о том луге, о светлячках, а также о счастливых и свободных призраках новобрачных. Но Окику отличалась от них. Она не радовалась обретению мира, хотя и заслуживала его.

«Я не хочу уходить,– сказала она. – Но я должна».

Сужу ли я предвзято? Пытаюсь ли убедить себя, что Окику действительно не хотела уходить, лишь бы оправдать то, что собираюсь сделать? Эта мысль преследовала меня, едва ли не убеждая, что я ставлю собственный эгоизм выше счастья Окику.

Но я помню ее печальное лицо и то, как долго ее губы прижимались к моей коже. Я верил, что она смирилась со своей судьбой, но внезапно осознал, что она не хотела, чтобы все так закончилось. Только не так.

— Прости, Келли, но мне нужно увидеть Кагуру. Это может быть важно.

Кагура была в своей комнате. Она просматривала результаты исследований своего отца, аккуратно укладывая тетради и пергаменты обратно в большой сундук. В ее глазах затаилась печаль.

Я остановился в дверях, не зная, стоит ли входить и нарушать этот момент. Но Кагура сказала:

— Я тоже его видела. Хоть и на мгновение, но видела своего отца. Несмотря на все, что произошло в Айтоу, по крайней мере эта тема теперь закрыта.

— Иногда ты пытаешься забыть о боли, что испытал в прошлом, – начал я, опускаясь на пол рядом с ней, – убегаешь так быстро, как только можешь, полагая, что, отдалившись, сможешь оставить все позади. Однако эта боль возвращается, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Иногда единственный способ сбежать – это столкнуться с этой болью лицом к лицу.

Кагура слабо улыбается.

— Звучит так, будто ты говоришь не только о моем отце. – Она поднимает фотографию, на которой изображена еще девочкой, вместе с Кадзухико, и откладывает ее в сторону. Остальные же прячет в сундук. – Но думаю, ты прав. По крайней мере, теперь я понимаю, почему он все время был занят работой, так что казалось, что в его жизни нет места ни для меня, ни для моей матери. Надеюсь, теперь он обрел покой.

Я вспомнил, как в последний раз видел отца Кагуры на том тихом лугу с Хотоке и другими духами.

— Обрел.

— Ты уверен, что в порядке, Тарк? Я знаю, ты не хочешь говорить об этом, но…

— Вообще-то за этим я и пришел.

Мико удивленно посмотрела на меня, а я достал из сундука «Книгу неестественных изменений» и положил ее прямо перед ней. Открыл тяжелый том на странице, описывающей нужный мне ритуал.

— Я хотел поговорить с тобой об этом.

Глаза Кагуры расширяются.

— Тарквиний. Ты?..

Она тут же приподнимается на колени и касается рукой моего лба. Заглядывает мне в глаза, пытаясь понять, что я уже и так знаю. Тьма внутри меня откликается на прикосновение, жар разливается по лбу, и Кагура отдергивает руку так, будто ее ударило током.

— Ками-сама, – выдохнула она, отшатываясь. – Я знала, что что-то не так, но не думала…

— Прости, Кагура. – Я чувствую, как во мне бурлит энергия – энергия, которую я вобрал в себя, когда закрыл врата ада, сила, к которой так отчаянно стремился каннуси. – Но тебе придется научить меня всему, что ты знаешь о ритуале Ста дней.