Книга Ловушка шелкопряда, страница 104 – Рин Чупеко

Линия ее губ становится менее напряженной.

— Ей что-то от тебя нужно.

Я бросаю взгляд на призрака. Хотоке стоит на коленях рядом с останками возлюбленного, в то время как скелеты – масса призрачных воспоминаний, почитающих свою королеву, – толпятся вокруг нее. Через мгновение она встает и подходит к нам. Я невольно отшатываюсь.

— Ты ей доверяешь? – спросил я Окику.

— Достаточно, чтобы достигнуть цели.

Ответ не слишком утешительный, но я все же киваю. Призрак рассматривает меня едва ли не с любопытством, и я снова ощущаю легчайшее прикосновение к своему разуму…

Ближе к вечеру группа дровосеков натыкается на мальчика. Пребывая в бреду, он слишком слаб, чтобы сопротивляться, так что они уносят его с собой. Призрак, стоящий у ворот проклятой деревни, провожает их взглядом, пока они не исчезают из виду, а их шаги не растворяются в тишине леса.

— Не возвращайся, Томео, – шепчет она. – Не возвращайся…

Не совсем помню, что случилось дальше, но, когда я вернулся к реальности, Хотоке уже не было. С ее уходом остальные призраки тоже замерли, превратившись в разрозненные кости, как и в момент, когда мы вошли сюда.

— Она пожелала остаться одна, – сообщила Окику. Я решил не спорить. Кагура и Райли все еще где-то бродят в туннелях, и мне нужно как можно скорее найти их.

Но сначала я вешаю магатаму себе на шею и разбираюсь с коконами, в которых прячутся сущности остальных жителей деревни и нескольких помощников жреца, которые оказались слишком невинны, чтобы понять, в какой церемонии принимали участие.

В последнем коконе я наткнулся на знакомое лицо, и сердце сжалось от сочувствия.

Я нашел Гаррика Адамса. Не знаю, как он отыскал это место – зашел ли так далеко благодаря опыту общения с призраками, – но мне грустно находить еще одного человека, которого мы не сумели спасти.

Когда мы вернулись к развилке, где я упустил из виду Кагуру и Райли, старик уже стоял там. Похоже, он ждал меня. Наклонив голову, призрак указал на другой конец туннеля.

— Хватит притворяться, каннуси, – огрызнулся я. Воспоминания Хотоке, точно безоблачный день, были все еще ясны в моей голове. Ее ненависть к отцу смешивалась с моим собственным отвращением. – Или лучше называть тебя Хироси Микаге? Перестань делать вид, будто помогаешь мне. Мы оба знаем, что тебя интересует лишь завершение ритуала. Где мои друзья?

Если я и надеялся каким-то образом запугать старика, то ошибся. На его лице появилась едва заметная, почти насмешливая улыбка. Такое же выражение я видел, когда он снял маску и приговорил к смерти собственную дочь, использовав ее жизнь, чтобы укрепить свою собственную.

Моя предыдущая догадка подтвердилась. Хироси Микаге – господин Оймикадо, каннуси Айтоу. «Микадо» в переводе с японского означает «император», на что следовало обратить внимание раньше. Судя по тому, как его описывали до изгнания с императорского двора, Микаге не опустился бы до того, чтобы использовать какое-то скромное крестьянское имя.

Не говоря ни слова, Оймикадо заскользил по коридору. Уже догадываясь, куда мы направляемся, я последовал за ним.

Когда мы входим в пещеру, еще более широкую, чем та, в которой находился алтарь, первым в глаза бросается дерево шелкопряда. Каждый его дюйм такой же внушительный и устрашающий, как в видениях девушек: завораживающий памятник упадку и безумию.