Книга Покоренные, страница 114 – Ульяна Соболева

Саид склонил голову, и я успела увидеть знакомое движение: внутри уже составлялся список вины и наказаний. — Его дочь найдут, — сказал он. — А его самого не привозите ко мне. Следователь решит, что он сделал под угрозой и за что должен отвечать.

Мужчина в кадре услышал. Губы под маской задрожали. — После того, как я вас предал?

— Не ради вас, — ответил Саид. — Ребёнок не платит по счетам отца.

Фраза прошла по мне холодом. Когда-то он поступил со мной именно так: выставил счёт Андрею и назначил моё тело валютой. Саид не посмотрел на меня, но его челюсть напряглась. Он тоже вспомнил. Новые поступки не стирали старых. Они только не позволяли старым повториться ещё один раз.

У края могилы робот нашёл тонкий кабель. Он уходил не под гроб, как показалось в первой трансляции, а в свежую насыпь возле снятой плиты. Сапёр отметил контур и начал снимать землю дистанционным ковшом. Через несколько минут показалась металлическая капсула размером с коробку для обуви. Рентген обнаружил внутри бумагу, небольшой накопитель и батарею передатчика. Взрывчатки не было.

— Открывать на месте не станем, — сказала следователь. — Упаковать целиком. Отдельные смывы с кабеля, корпуса и земли. Доступ к могиле до постановления запрещён.

— Он уже вскрыл её, — выговорил Саид.

— Он снял плиту и верхний слой. До гроба ковш не дошёл. Если потребуется эксгумация, она пройдёт законно и при экспертах. Ни вы, ни господин Воронов не будете стоять у них за спиной.

Я ожидала взрыва. Саид лишь закрыл глаза. Под веками дрогнула тонкая тень. — Верните плиту, когда закончите. Так, как было.

Капсулу доставили в мобильную лабораторию не мгновенно. За окном начал сереть рассвет, Саид дважды проваливался в короткий лекарственный сон, а я сидела возле стола и смотрела, как специалисты по очереди ставят подписи на пломбах. Мне хотелось сорвать пластик самой. Именно поэтому я не подходила. После всех комнат Фарида главным искушением стала не тайна, а скорость: поверить первому документу, первому голосу, первому мужчине, который уверенно скажет, что знает правду.

Внутри лежала пожелтевшая стоматологическая карта на имя Лейлы С., фотография женского медальона и дешёвый накопитель. На нём оказался аудиофайл длиной девятнадцать секунд. До изготовления исследовательской копии следователь позволила включить только начало. Женский голос, изломанный помехами, произнёс имя Саида и слова: «Почему ты не пришёл?» Он не вскрикнул. Просто перестал дышать, пока монитор не запищал тревожнее.

— Это она? — спросила я.

— Похоже, — ответил он после долгой паузы. — Но похожим можно сделать многое.

Следователь повернула к нам карту. — На обороте код клиники, открытой через несколько лет после указанной даты. Бумагу и чернила проверят. Аудио тоже. Пока это не доказательство ничьей жизни или смерти.

— Он рассчитывал, что мы поверим сразу, — сказала я. — Не карте. Собственной вине.

Женщина из следственной группы посмотрела на меня внимательнее. — Он рассчитывал на действие до проверки. Это не одно и то же, но результат обычно одинаковый: люди уничтожают доказательства, едут туда, где их ждут, или говорят в прямой эфир то, что потом нельзя вернуть.

Я знала. Несколько часов назад мы уже отдали в сеть слишком много лиц и имён, пытаясь опередить Фарида. После войны Радича я привыкла думать маршрутами: одна машина прикрывает другую, счёт не связан с адресом, код живёт ровно столько, сколько нужно для одного сообщения. Но память о клетке не была маршрутом. Она открывала все двери одновременно и гнала вперёд, пока разум пытался догнать тело. Фарид строил ловушки не для глупых. Он строил их для умных людей в ту секунду, когда им больно.