Книга Покоренные, страница 113 – Ульяна Соболева

Я ненавидела, когда он говорил разумно. Злость тогда не находила удобной стены и возвращалась ко мне вопросом: чего хочу я сама? Не мчаться к разрытой могиле. Не стоять над чужими костями, доказывая любовь к человеку, которого не знала. Я хотела видеть каждую камеру, слышать сапёров и не позволить Саиду сорвать швы, пока он изображает бессмертие. Выбор оказался неприятным, но моим.

— Остаюсь, — сказала я. — Это моё решение, а не твоё разрешение. И связь ведёт следователь. Не ты, не Орс и не Андрей.

— Согласен.

У дверей появился Орс с двумя планшетами и таким лицом, будто за последние сутки постарел лет на десять, но слишком гордился скверным характером, чтобы это признать. За ним вошла женщина из следственной группы — тёмный костюм, собранные волосы, прозрачный пакет с телефоном Авры в руке. Она не просила у Саида разрешения поставить складной стол у окна. Уже за одно это я была готова ей доверять чуть больше, чем остальным людям в комнате.

— Прямая трансляция идёт с задержкой в девяносто две секунды, — сказала она. — Местная полиция закрыла подъезды. Сапёры у ворот. Экскаватор оформлен на подставную фирму, водитель найден связанным в кабине фургона в трёх километрах. За рычагами дистанционный блок, питание сейчас снимут. Никто из семьи на объект не едет.

Саид посмотрел на неё тяжело. — Это моя семейная могила.

— Сейчас это место преступления. Поэтому ваши люди останутся за внешним кордоном, а вы — в палате.

Орс опустил глаза, пряча удовольствие. Я бы усмехнулась, если бы ковш в прямой трансляции не замер в ладони от белого камня. Из динамика донёсся гул, затем картинка качнулась. Погасли два прожектора, мотор экскаватора захлебнулся и стих. Люди в защитных костюмах двигались медленно, проверяя каждый метр дороги длинными щупами и камерой на колёсах. Их будничная осторожность — остановка перед каждым тёмным пятном, повторная проверка уже пройденной земли — делала страх настоящим.

Тепловизор показал человека возле дальней ограды. Он лежал на боку, руки стянуты за спиной, на груди мигал красный огонёк. Саид резко втянул воздух. Следователь подняла ладонь, не позволяя Орсу вмешаться в радиоканал. Сапёрный робот приблизился первым. Камера дала лицо: начальник внутренней безопасности Андрея, тот самый мужчина, чья учётная запись открыла защищённый сервер.

— Жив, — доложил сапёр. — На груди макет. Пластилин, провода, таймер без исполнительной цепи. Под ним может быть ловушка, работаем дальше.

Минуты растянулись. Я считала не цифры трансляции, а вдохи Саида. На пятом он начинал торопиться, на седьмом морщился, на десятом незаметно давил ладонью на левый бок. Медсестра ввела препарат в порт капельницы и пригрозила выгнать нас всех. Он не ответил. Его молчание было страшнее привычной угрозы, потому что сейчас он ничего не мог купить, сломать или заставить произойти быстрее.

Мужчину освободили через двадцать три минуты, накрыли термоодеялом, осмотрели и дали кислород. Только после разрешения врача следователь включила звук с нагрудной камеры сотрудника. Начальник безопасности дрожал так, что зубы стучали о край маски.

— Дочь, — повторял он. — У него моя дочь. Он прислал видео. Сказал, если токен не откроет архив, её положат в землю вместо этой женщины. Я дал одноразовый доступ, только к старому хранилищу. Я не знал про больницу. Не знал про могилу.