Книга Покоренные, страница 101 – Ульяна Соболева

— В операционную сейчас. Возможно повреждение межрёберного сосуда и лёгкого.

Мне подключили подогретую кровь. Потолочные лампы поплыли над головой одна за другой. Карина шла до дверей операционного блока, сжимая собственные ладони, чтобы не хватать меня.

— Я обещал остаться за дверью, — выговорил я через маску.

— И остался.

— Плохо закончилось.

— Это закончилось ранением, потому что Фарид выстрелил. Не превращай каждый правильный поступок в ошибку только потому, что тебе больно.

У неё дрожал подбородок. Она всё-таки коснулась двух моих пальцев — там, где не мешала катетеру.

— Он ушёл, — сказал Орс за её плечом. На скуле у него была свежая ссадина, дыхание сбилось после погони. — Двор блокируют, но он мог сесть в одну из машин до закрытия.

Я почувствовал ярость. Она подняла давление на один короткий миг, затем кровь снова утянула мир вниз.

— Не бросай больницу, — приказал я. — Сначала живые.

— Уже, — ответил Орс. — Периметр ведёт полиция. Я остаюсь здесь.

Двери операционной приблизились. Анестезиолог задавал простые вопросы: имя, аллергии, когда ел, где боль. Я отвечал, пока слова не начали отрываться друг от друга.

— Саид, — позвала Карина.

Я повернул голову.

— Не смей делать из этого искупление.

Даже сейчас она знала, куда я попробую спрятаться. В смерть ради неё, потому что жить с виной труднее.

— Постараюсь выжить назло, — прошептал я.

— Вот это уже похоже на тебя.

У дверей операционного блока к Карине подошла женщина-адвокат Андрея. Я видел её сквозь серую пелену: строгий костюм, прозрачный пакет, маленький накопитель с красной пломбой.

— Андрей перед операцией оставил запись, — сказала она. — Просил передать дочери, если нынешнее нападение будет связано с архивом Ахмеда и Зарецкого. Носитель зарегистрирован у нотариуса после событий двухлетней давности. Это не признание, сделанное сегодня под давлением.

Карина не взяла пакет сразу. — Почему сейчас?

— Потому что на найденной у нападавшего карте есть тот же номер технического подрядчика, который указан в приложении Андрея. Он боялся, что предупреждение однажды используют против вас.

— Он боялся и всё равно молчал?

— Ответ — в записи. Прослушивайте при следователе. Оригинал останется запечатанным, вам дадут проверенную копию.

Карина приняла пакет двумя руками. На секунду в её лице появилось то выражение, которое я ненавидел больше собственного бессилия: ребёнок снова видел закрытую дверь, за которой взрослые спрятали решение о его жизни.

Следователь сразу поставила подпись на пломбе и назвала время. Даже в эту минуту правда не стала нашей семейной собственностью. Её должны были скопировать, проверить и слушать при людях, которые не позволят боли объявить первый услышанный вариант приговором.

Я хотел позвать её, но голос исчез. Анестезиолог уже вводил препарат, кровь текла по трубке в вену, другая тёмная кровь собиралась в дренажном резервуаре. Потолок стал белым и далёким.

Последнее, что я увидел перед дверями, — Карина передала пакет следователю для регистрации, а не разорвала пломбу ногтями. Последнее, что услышал, — её голос: «Сначала операция. Потом правда».

Я потерял сознание на пути к операционному столу, зная только одно: Фарид ушёл, Андрей жил, а моя жена осталась с правдой, которую я уже не мог отнять у неё даже ради спасения.