Книга Двухголовый всадник, страница 121 – Наталья Звягинцева

— Желаю тебе счастья, дочка, – буркнул он и, не поднимая глаз, направился к карете с зарешёченными окнами. – Не поминайте меня лихом…

— Пошёл, – раздался басовитый окрик Ильи Наумовича, когда тот забрался следом за арестантом.

Кучер хлестнул лошадей. Карета тронулась и покатила со двора. Тут и оставшиеся служивые повскакивали на коней и поспешили вдогонку.

— Гера, где мой Гера, – закрывая заплаканное лицо платком, бормотала Лидия Ивановна, отталкивая от себя Любу, – станется с меня твоих выходок да секретов. А коли решу вспомнить, что дочь у меня была, то мне и портрета твоего довольно будет. Филимон Пантелеевич, вы Геру не видели?

Барыня отвернулась от дочери и, поддерживаемая управляющим, скрылась в доме. Тут из-за угла показался Георгий. Он подошёл, нежно обнял сестру, затем похлопал Костю, пожал его сильную ладонь и сказал:

— Я, признаться, очень за вас рад. За мать, сестричка, не беспокойся. Отойдёт она в скором времени. Я же решил, что остаюсь здесь. А коли Иван Аркадьевич против не будет, то вскорости в гости пожалую. Привезу образцы моих красителей и непременно полюбопытствую об устройстве мануфактуры.

— Это ты, Георгий, правильно решил, – одобрительно закивал сосед, – приезжай, когда захочешь, мы теперь вроде родственниками назовёмся. И мой дом для тебя завсегда открыт.

— Николай Алексеевич, скажите же и вы молодым напутственное слово, – Иван Аркадьевич обратился к графу.

Вислотский, прихрамывая, подошёл. Выставил изумительную, блестящую на солнце чёрную трость вперёд, опёрся и ласково посмотрел на своих новых знакомых.

— Будьте честными друг с другом, вот вам мой совет, – в глазах заплясали зелёные огоньки, – и непременно обзаведитесь своим собственным домом с библиотекой, раз уж Любовь Родионовна обладает столь оригинальным литературным вкусом, что читает на русском.

Люба опустила счастливые глаза.

— И хозяйством! Заведи тех пёстрых курочек, о которых ты мне сказывала, – раздался тоненький голосок Нади из глубины кареты. – И меня позови на них посмотреть.

— Это уж обязательно! – воскликнула барышня, она легко вскочила на подножку и поцеловала девочку в мокрый лобик. – Поправляйся, моя дорогая. Мы теперь будем соседями, так что непременно буду тебя навещать.

— Часто?

— Так часто, что надоем тебе, вот увидишь, – прошептала Люба.

От чувств и невероятного облегчения в разрешении её ситуации Полина Гаевна весь последний день не могла говорить, лишь тихо всхлипывала да утирала кружевным платочком глаза. Денежные затруднения, в которых погряз её муж, пытаясь угнаться за столичной знатью, сделались настолько серьёзными, что отразились на слабом здоровье Наденьки. Девочке не следовало проживать в большом городе, но к этому времени все деревни и даже родовое поместье, что отошло Полине Гаевне как приданое, были проданы за долги.

Самая же тяжёлая вышла история с залогом фамильных драгоценностей Полины Гаевны, о коем она не ведала, а как оказалось, все сроки давно вышли. Теперь все её жемчуга, броши и перстни лежали в сафьяновой шкатулке, на дне сундука её мужа. Да и московский особняк перешёл новому владельцу.

Леонид Степанович вместо того, чтобы купить деревеньку и поселить там жену с больной дочерью или выкупить из залога столь дорогие Полине Гаевне драгоценности, распорядился деньгами иначе. Первым делом он заказал у самого дорогого портного себе новый наряд для балов, договорился о перетяжке мебели в гостиной их столичного дома, остальную же сумму определил на подарки видным людям, что обещали поспособствовать восстановлению его репутации в свете.