Книга Двухголовый всадник, страница 124 – Наталья Звягинцева

В следующий час Вислотскому пришлось отбывать ту повинность, которую Анна Павловна уже считала доброй традицией. Посмотрели бы на старушку её почитатели в свете, убеждавшие всех направо и налево, что княгиня Рагозина единственная женщина во всей Москве, не любившая собирать сплетни. Хотя сплетнями то, что рассказывал граф, назвать было никак невозможно, ведь всё это случилось на самом деле и звучало из уст непосредственного участника тех событий.

Когда же монолог оказался законченным, все герои были изучены под увеличительным стеклом и оставлены в покое, княгиня, резким окриком отогнав лакея, что пытался поудобнее уложить многочисленные подушки в её кресле, обратилась к графу с такой речью.

— В этом деле, запутанном и сложном, вы, Николай Алексеевич, как всегда, проявили свои способности. Мне кажется, я уже начинаю привыкать к ним. Но ваш помощник, – и княгиня бросила острый взгляд на Громова, – показавший себя незаурядным образом в поисках убийцы Фёдора Осминова, здесь, я бы сказала, остался не у дел.

Громов почувствовал, как краснеет. Княгиня озвучила именно то, о чём он переживал все последние дни. В этот раз он пропустил все опасности, ничего значительно сам не выяснил, а лишь без устали скакал то в Москву, то из Москвы… Был обыкновенным посыльным, но никак не адъютантом и правой рукой сыщика графа Вислотского.

— Не ожидал, Анна Павловна, что вы так подумаете, – удивлённо заговорил Николай Алексеевич, – да и ты, Василий, неужто так считаешь?

Он покачал головой, затем взялся за крошечную кофейную чашечку, поднёс её к лицу и стал вдыхать аромат. Над столом повисла тишина, все ожидали того, что скажет Вислотский, а он, казалось, никуда не спешил. Одним глотком осушил чашку и, приказав лакею добавить новую порцию, отломил кусочек от румяного края булочки и положил себе в рот.

— М-м-м, – протянул он, словно издеваясь, – великолепно! Но почему же никто из вас не угощается? Того и гляди, ваш чай остынет.

— Николай Алексеевич, вы изволите надо мной издеваться? – с упрёком попеняла старушка, и кружевные оборки на её чепце затрепетали.

— Откровенно признаюсь, да, – весело отозвался Вислотский, – но то была моя маленькая месть всем вам, что не заметили самого важного.

— И чего же, позвольте узнать, мы не заметили? – принимая правила игры и тоже заметно развеселившись, спросила княгиня.

— А того, – и граф сделался серьёзным, – что именно Василий первым назвал убийцу. Вернее, указал, где его следует искать. Ведь он один с самого начала нашего пребывания в имении Власовых вынашивал идею поиска и поимки разбойников. Он заинтересовал этим Саида, моего кучера, потом увлёк Константина Старецкого. И если бы мне не пришлось его отослать с важными письмами в Москву, то, будьте уверены, он разыскал бы их лагерь и вычислил фальшивого беглого крестьянина, коим прикидывался Родион Романович Власов.

Катя, что до этого молчаливо сидела за столом, ахнула, коротко взглянула на Василия и так же, как и он, залилась краскою. Рагозина какое-то время молчала, а затем обратилась к молодому человеку:

— В том, что сказал Николай Алексеевич, есть повод для гордости, но есть повод гораздо больший для размышления. Надо тебе, Василий, уверенности в себе набираться и умения отстаивать свои мысли и суждения. Только вот не вздумай ты на меня обиду держать, я от сердца тебе совет даю.