Онлайн книга «Двухголовый всадник»
|
А народу перед домом собралось достаточно. Возле повозки и двух карет, одна из которых была выкрашена в тёмный цвет, окна её закрывали кресты решёток, топтались кучера и несколько мужиков. Саид, заложив за пояс скрученный кнут и надвинув косматую шапку на самые глаза, стоял особняком. Даже полицейские его сторонились, таков уж был его разбойничий вид. В просторной карете, принадлежавшей графу Вислотскому, уже разместились Полина Гаевна с дочерью. Надюша привалилась к материнскому плечу и со слабой улыбкой глядела на пару Любы и Кости. В этот самый момент из дверей белого дома вышла Лидия Ивановна, за ней показался сам Родион Романович Власов. Руки его были скручены за спиной, и с обеих сторон его держали Смоловой и один из его подчинённых. Власов, отказавшийся остричь космы и бороду, больше теперь походил на медведя-шатуна, чем на местного барина. Накануне вечером у него состоялся долгий разговор с женой. Дверь вновь отворилась, и на пороге показался Миша, в руках он держал икону в золотом окладе. Подойдя к матери, он протянул ей святой образ. — Матушка, вы обещали мне, – юношеским баском заговорил мальчик и шмыгнул носом. — Да, да, конечно, – Лидия Ивановна засуетилась, взглянула на неподвижного мужа, приняла икону из рук сына и позвала: – Люба, Костя, подойдите. Молодые, не веря своему счастью, поспешили к барыне и опустились перед ней на колени. Склонили головы. Лидия Ивановна зашептала слова молитвы, затем протянула икону вперёд и благословила детей на долгую и счастливую жизнь. — И от меня примите благословение, – буркнул в спутанную бороду Власов, – совет вам да любовь… Сорвавшись с места, Люба подбежала к отцу и обвила руками его могучую фигуру. — Как же я счастлива, что вы живы, батюшка. Что благословили меня и моего жениха. Мы с самого детства любили друг друга… — А что ж ты молчала? – сурово одёрнул её отец. – Стольких бы бед удалось избежать. И честь бы я свою не запятнал, и старик бродяга был бы сейчас жив, да и коник мой верный… Раздался тихий голос Вислотского: — Значит, дочь заставила вас отказаться от мести? Власов тяжело вздохнул. — Забрёл я тогда в малинник да остановился на звёзды полюбоваться. В это время услышал рядом голос Любушки, понял, что она не одна. Вот и получилось у меня подслушать об их с Костей уговоре бежать из дома да их клятвы в вечной любви друг другу. Снизошло тогда на меня озарение, что коли доведу свою месть до конца и подпишу бумаги, то обреку свою любимую голубку на страдание да семьи наши на непримиримую вражду. Страшно мне от этого сделалось, хоть никогда я пугливостью не отличался. Долго я после этого раздумывал, да придумал мёртвым прикинуться на время. Потом же как-нибудь вернулся бы, рассказал, что пленили меня разбойники. Так бы я мир в семье своей сохранил, дочке бы жизнь не испортил и честь свою сберёг. Но тут жена моя вздумала старика изловить, у меня будто рассудок затуманился, решил, что должен не допустить их разговора. И исполнил всё так, как мне полковник Смоловой описал. — А что с вашей местью? – спросил граф. — Простить их решил, – таков был ответ Власова. – Не хочу и этот грех на себя брать. Пусть живут как знают… Дозвольте мне на прощание дочь обнять? Кряхтя Смоловой ослабил путы, что стягивали запястья Власова, верёвки упали, и Родион Романович с облегчением стал растирать широкие запястья. Он подошёл к дрожащей Любе, заключил в объятия и долго не отпускал. Когда же отшатнулся, утёр широкой ладонью блеснувшую слезу. |