Книга Умереть для коллекции, страница 95 – Питер Джеймс

— Понятно.

— Наличные?

— Да, хорошо.

Дом оказался больше, чем представлялся снаружи. Ронни проследовал за мужчиной через прихожую и по длинному коридору со стенами табачного цвета, на которых висела пара дешевых репродукций суровых пейзажей в рамках. Мужчина остановился, на мгновение скрылся в одной из комнат, потом вышел с ключом на деревянной бирке и открыл дверь напротив.

Ронни прошел за ним в мрачную, пропахшую застоявшимся сигаретным дымом комнату. Окно выходило на стену соседнего дома. Небольшая двуспальная кровать с розовым махровым покрывалом, на котором было несколько пятен и две дырки от сигарет. В углу умывальник, рядом с ним душ с желтой потрескавшейся пластиковой занавеской. Потрепанное кресло, комод, пара дешевых деревянных столиков, старый телевизор с еще более старым пультом и ковер цвета горохового супа. Вот и вся обстановка.

— Прекрасно, – одобрил увиденное Ронни.

В данный момент он действительно так думал.

Сложив руки на груди, мужчина выжидающе смотрел на него. Ронни достал бумажник и заплатил за три дня вперед. Из рук в руки получил ключ от комнаты, после чего мужчина удалился, закрыв за собой дверь.

Ронни огляделся. В душевой кабинке он обнаружил наполовину смыленный кусок мыла, а на нем каштановый волосок, подозрительно похожий на лобковый. Включил телевизор. Изображение на экране оказалось очень нечетким. Ронни включил все лампочки, задернул занавеску и сел на кровать, которая сразу под ним со скрипом провисла. Ничего, несколько дней можно и потерпеть. Ничего страшного.

Черт возьми, ведь сегодня первый день его новой жизни!

Наклонившись вперед, он взял дипломат, лежащий на чемодане. Вынул все папки, содержащие его проект и подкрепляющие его данные, на подготовку которых перед встречей с Дональдом Хэткуком Ронни потратил несколько недель. Наконец он добрался до лежащего на самом дне, закрывающегося на кнопку конверта из прозрачного пластика. Извлек из него красную папочку, которую не рискнул оставить в номере отеля «Дабл’ю», даже в сейфе, и открыл ее.

Его глаза сразу загорелись.

— Ну, здравствуйте, красавицы мои, – произнес он.

— Что плохого в том, что я люблю «Гиннесс»? – спросил Гленн Брэнсон.

— А разве я что-то такое сказал?

Рой Грейс поставил на стол пинту пива для Гленна и большую порцию виски «Гленфиддих» со льдом для себя, а также две упаковки чипсов со вкусом бекона, потом сел напротив друга. В понедельник в восемь вечера «Черный лев» был почти пуст. Тем не менее они выбрали место подальше от барной стойки и от лишних ушей. К тому же музыка заглушала их голоса и обеспечивала уединение.

— Каждый раз, когда я заказываю «Гиннесс», ты так смотришь на меня, будто это какая-то дрянь или что-то в этом роде, – сказал Брэнсон.

Из уверенного в себе мужчины жена превращает тебя в какого-то параноика, подумал Грейс, а вслух процитировал:

— «Для того, кто боится, все шуршит».

— Кто это сказал? – нахмурился Брэнсон.

— Софокл.

— Из какого фильма?

Грейс покачал головой и усмехнулся:

— Господи, какой же ты невежда! Неужели ты знаешь только то, что показывают в кино?

— Ну спасибо тебе, Эйнштейн! Знаешь, куда бить лежачего.

Грейс поднял стакан:

— Будь здоров!

Брэнсон поднял свой, правда без особого энтузиазма, и чокнулся с Грейсом.