Книга Пан Станислав. Атаман, страница 34 – Максим Мацель

Но главный вопрос: почему Орлов так жаждет от него избавиться? Что так пугает атамана в дознании Станислава? А может, именно Орлов причастен к смерти есаула? На ум невольно пришли слова Репнина про заговор среди донцов.

«Поскорей пристроить Алтану и скакать назад», – твердо решил Стас. Если не терять времени, весной он вернется в Черкасск. Но теперь он не будет просителем. Если понадобится, дойдет до самого императора, вырвет у него полномочия, чтобы ехать на Дон не гостем. Тогда и поглядим, чья возьмет. Он уже осознавал, что застрял в мутном водовороте, где всё не то, чем кажется. Извечная грызня Петербурга с Доном за вольности была лишь рябью на воде. Под ней же крылось нечто более темное. Кому-то Чеботарёв стал поперек горла, и этот кто-то не остановится ни перед чем.

С рассветом Стас и Алтана уже были в седле. Через час выехали к речушке с илистыми берегами. Лезть в холодную воду наобум, не зная дна, было глупо: зачерпнешь сапогами – и потеряешь полдня, чтобы развести огонь, высушиться и согреться. Повернули на север, забирая против течения в надежде на отмель. Еще через час Стас почуял раньше, чем увидел, чужое присутствие – по тому, как насторожил уши конь. На противоположном берегу, среди редкого кустарника, замерли трое всадников. Калмыцкий разъезд.

— Калмыки?

Девушка лишь коротко кивнула, и на ее губах мелькнула робкая улыбка. Когда расстояние сократилось до крика, Стас придержал коня и приложил ладонь ко рту:

— Нам надо на ту сторону!

Всадники не шелохнулись, переглядываясь между собой. На скуластых лицах – ни тени интереса, словно перед ними были не люди, а перекати-поле. Тот, что сидел на крепком гнедом коне и явно верховодил, что-то негромко бросил остальным. Двое калмыков тут же сорвались в галоп, обходя их по своему берегу, и замерли в паре сотен шагов впереди. Командир же тронул коня шагом, не сводя со Стаса и Алтаны тяжелого изучающего взгляда.

Стас с облегчением заметил песчаный нанос, уходящий глубоко в русло. Вода здесь едва доходила лошадям до колен. Он уже направил коня в реку, когда командир разъезда резко выдернул саблю из ножен и преградил путь, встав у самой кромки воды.

— Стой, урус! – Голос его был сухим. – Зачем пришел?

— Мы к хану Екрему Капчукову. Дело имеем.

— Грамоту давай, – спокойно потребовал калмык.

— Нет у меня грамоты.

— Без грамоты не пущу. Ступай назад.

— Я привез вашу соотечественницу. – Стас указал на Алтану. – Она ищет своих. Родню.

Калмык перевел взгляд на девушку. Подумав, он что-то гортанно спросил на своем языке. Алтана заговорила в ответ – быстро, взволнованно, то и дело запинаясь и помогая себе руками. Ее пальцы дрожали, пытаясь изобразить то, что не получалось выразить на полузабытом наречии.

— Болх!^[25] – Калмык резко развернул коня к своим.

Они заговорили все разом, горячо и резко, то и дело поглядывая на притихшую девушку. Наконец командир воротился, и на его лице проступила наглая ухмылка.

— Девку оставляй. Мы ее сами к хану отведем. – Он оскалил зубы. – Тебя – нет. Не пущу.

Стас увидел, как Алтана побледнела. Вся радость встречи со своими испарилась, оставив только страх.

— Нет, – отрезал Стас. – Только со мной.

Калмык равнодушно пожал плечами. Шляхтич развернулся и кивнул девушке:

— Поехали, Алтана. Найдем другое место.