Книга Пан Станислав. Атаман, страница 35 – Максим Мацель

Но не успели они отойти и на сотню шагов, как сзади донесся свист и окрик:

— Эй, урус! Воротись!

Тройка калмыков махала руками, зазывая их обратно к реке. Они уже выехали на середину брода, преграждая путь. Стас велел Алтане ждать и рысью вернулся к воде.

— Хочешь к хану – надо биться, урус.

— Как биться? – Стас внутренне подобрался.

— Кто кого с ног собьет. Улан победит, – командир кивнул на своего спутника, щуплого, почти мальчишку, – отдашь нам девку. Ты победишь – поедешь к хану. Но на землю валить нельзя. Только в руках держать. Понятно?

— Понятно. – Стас нахмурился. Противник выглядел смехотворно: мелкий, костлявый, против рослого шляхтича он казался легкой добычей. Но интуиция, не раз спасавшая на войне, твердила, что без подвоха здесь не обойдется. Калмыки не дураки подставлять слабого в таком споре. Он еще раз осмотрел щуплого бойца, но тот лишь невозмутимо уставился вдаль.

— Хорошо. Бьемся на моем берегу.

— Уга!^[26] – отрезал командир. – На нашем. Залог велик.

Стас вспомнил рассказы Игната: такая забава была на Дону привычной. Казаки ставили водку или коней, калмыки, жившие побогаче, – золотые червонцы. Со стороны калмыков залог всегда был больше. Потому непременным местом поединка служил калмыцкий берег.

Шляхтич переехал реку. Спешился, бросил на песок полушубок, оставшись в одной рубахе.

— Как имя твое, урус? – спросил командир, пока второй воин помогал щуплому готовиться.

— Улан, – бросил Стас, вспомнив свою службу в польской кавалерии.

Калмык искренне удивился, вскинув брови:

— Улан? Ты не калмык.

— Поляк я. – Стас усмехнулся, представляя, как этот степняк сломает язык о его настоящее имя.

Но смех застрял в горле, когда на середину круга вышел поединщик. Калмык был гол по пояс. Его кожа блестела, а по воздуху поплыл густой, едкий запах прогорклого бараньего жира. Им густо натерли весь торс и шею бойца, оставив сухими только ладони. Удержать такую скользкую рыбину в руках было почти невозможно, зато сам калмык мог цепляться за рубаху Стаса как клещ.

Стас сорвал с себя остатки одежды, оставшись в одних штанах. Они сошлись на вытоптанном пятачке земли. Первая же попытка захвата подтвердила худшее: пальцы шляхтича бессильно скользнули по лоснящимся ребрам противника, не найдя никакой опоры. Калмыки на берегу довольно загоготали, выкрикивая подначки.

Стас сменил тактику. Он перестал пытаться провести захват и начал сам намеренно обхватывать противника, обтираясь об него. Калмык извивался, пытаясь выскользнуть, но Стас раз за разом хватал его за жирные плечи, а затем вытирал ладони о свой торс и снова лез в драку, перенося жир на собственную кожу. Через десять минут оба превратились в одинаково скользких, лоснящихся существ. Сила Стаса и ловкость калмыка теперь ничего не значили – руки у обоих срывались при малейшем усилии. Зрители разочарованно загалдели: бой превратился в нудную и бессмысленную волтузню.

Стас начал медленно пятиться к воде, заманивая противника на пологую насыпь. Правила были просты: не валить на землю. О воде речи не шло. Дождавшись момента, он резко присел, зачерпнул пригоршнями песок и принялся яростно втирать его в ладони, чтобы хоть на миг вернуть им цепкость. Калмык, решив, что шляхтич сейчас швырнет песок в глаза, инстинктивно вскинул руки и отвернулся. Этой заминки Стасу хватило. Он подцепил соперника под бедра и, используя инерцию собственного движения, швырнул того в реку. Сам прыгнул следом, по колено в воду, не давая противнику опомниться. Он схватил калмыка за загривок, прижимая его лицо к воде, заставляя глотать мутную жижу в наказание за обман с жиром. Тело под его руками отчаянно затрепыхалось, поднимая фонтаны брызг. Стас уже чувствовал вкус победы, как вдруг сзади на него обрушился удар, и он потерял сознание и мешком рухнул в воду.