Онлайн книга «Загадка Версальского дворца»
|
Пенелопа только что закончила свой отчет. Она не назвала ни Бонларона, ни Медара, сосредоточилась лишь на семействе Круамарк и обошла молчанием бывший аптекарский павильон, ограничилась заявлением, что, по ее мнению, китаянка стала жертвой ритуала конвульсионерок. Президента, казалось, это совершенно не удивило. — Вам известно, что история выживания Пор-Рояля в восемнадцатом веке забыта практически всеми, кроме разве что весьма специфической группы блаженных безумцев, к которым принадлежу и я. — Только не вы! Единственный здравомыслящий… — Успокойтесь! Я говорю о мирной секте библиофилов. Янсенистское движение, чудеса Сен-Медара, конвульсионерки – все это опиралось на книжную торговлю. И тут Вокансон ступает на любимую территорию. Прихожане церкви Сен-Медар распространяли книги, памфлеты, странные гравюры, брошюры, напечатанные подпольно. Янсенисты XVIII века были обладателями тайных сокровищ, что позволяло им финансировать эту пропаганду. И по сей день библиофилы вырывают друг у друга из рук подобные раритеты, потому что напечатаны они были в частных типографиях малым тиражом, и эти издания по большей части сразу же уничтожались королевской полицией. Прежде всего потому, что истории, рассказанные в этих про́клятых книжках, обладают поразительной силой: сцены буйной истерии, сюрреалистические чудеса, чудеса в полном смысле слова, знамения и диковины… Это след присутствия чуда в самом сердце Парижа, магические и восхитительные повествования, потрясающие образы. Вокансон воодушевляется. Старинные книги – его страсть. Со дня первой зарплаты юный выпускник Национальной школы администрации приносил ей в жертву все, что зарабатывал. Затем он стал выбирать должности, к которым прилагалась служебная квартира. Он рассказывает, каким образом всего за десять лет ему удалось собрать все четырнадцать так называемых оригинальных изданий «Характеров» Лабрюйера[279] – все разные, и невозможно узнать, какое же из них действительно первое. А главное, он – счастливый обладатель editio princeps[280] шедевра философской мысли Пор-Рояля – «Логики, или Искусства мыслить» Антуана Арно и Пьера Николя, произведения, которое было бестселлером на протяжении двух с половиной веков. Этот основополагающий текст вновь привлек к себе внимание в шестидесятые годы, от него пришел в восторг Мишель Фуко, им зачитывался лингвист Ноам Хомский. Эта книга стала библией для исследования связи языка и мысли. * * * — Там есть глава, посвященная идее знака, на которую ссылаются все, от Ролана Барта до Луи Марена…[281] Вы со всем этим знакомы, Пенелопа? — А разве это не устарело? — Нисколько! Это последняя эпоха, когда весь мир завидовал французским мыслителям! В семидесятые годы в американских университетах изучали «Логику Пор-Рояля» в структуралистском аспекте. — Да вы настоящий специалист! — В янсенизме я ничего не понимал. Однажды купил у букиниста из Невера – я был его постоянным клиентом – целую библиотеку. Не такую большую, всего двести томов, но кто-то явно собирал ее всю жизнь. Это меня растрогало. Все эти книги находятся здесь, в коридоре, у меня дома для них не было места… Если вам интересно, можете порыться… * * * В этот момент Барбара останавливается наверху лестницы. Неужто опять? Это уже слишком. Она замирает. Еще один труп – на том же месте, что и 23 ноября, в день, который стал для нее черным и который, она надеялась, больше никогда не повторится. На этот раз она не спускается, а направляется прямехонько к посту охраны. Она, конечно, предпочитает ритуалы в бывшем аптекарском павильоне – там, по крайней мере, обходится без кровопролития. |