Книга Загадка Версальского дворца, страница 81 – Адриен Гётц

Некоторые из них можно увидеть на стенах гостиной в рамках, и Вандрий с Пенелопой встают, чтобы их рассмотреть.

— Жители соседних кварталов становились свидетелями ужасающих сцен. Приходили и изысканно одетые придворные. Церковь не желала с этим считаться. Архиепископ Парижский все запретил. Кладбище закрыли. Но этот запрет только раздул костер. Ритуалы стали проходить в частных домах. Поговаривали, что дух дьякона де Пари призывали в нескольких дружественных домах, в основном в этом квартале, рядом с кладбищем. И возможно, что в этой самой гостиной…

— О нет, Леона, – возражает Бонларон, – не могу представить себе, чтобы на этом канапе…

— Кто говорит о канапе? Обнаженные девицы корчились на полу. А потом начиналось испытание кровью.

Вандрий кидает взгляд на Пенелопу, уже зная, что́ сейчас услышит.

— Им отрубали пальцы?

Вандрий опускает глаза на свои фиолетовые кроссовки «Пума».

— Нет, – звучит голос Бонларона после затянувшейся паузы. – Да, в письменном столе был найден отрезанный палец, но это не имеет никакого отношения к тому, о чем рассказывает Леона. Во избежание недоразумений заявляю сразу: я потерял палец в юности, работая с бензопилой. С тех пор смертельно боюсь вида крови. Уверен, что в деле конвульсионерок и речи не было об отрезанных пальцах. Или я ошибаюсь, Леона?

— Все гораздо изощреннее. Сначала использовали иголки, которые вонзали в голову.

— Леона, прекратите!

— Это история, и ее нечего стыдиться.

* * *

Затем девицы захотели иметь стигматы Христовы, и тогда были выкованы гвозди по старинному образцу. Вскоре среди публики практически не осталось женщин, только мужчины, вооруженные шпагами. Смертельных случаев было чрезвычайно мало. Чудом было то, что шпаги гнулись и не могли пронзить тело. Леона снимает со стены гравюру, висящую рядом с книжными полками, и протягивает Пенелопе.

— Леона, если вы будете продолжать, я выйду.

— А каким образом все это стало известно? – не унимается Вандрий.

— Существует толстенный труд того времени «Правда о чудесах», но главным образом это рукописные свидетельства. Все они хранятся в библиотеке Общества друзей Пор-Рояля, в двух шагах отсюда. Некоторые свидетельства у меня здесь есть, папа их ксерокопировал. Хочешь послушать? Ну вот хоть это: «Девятнадцатое октября тысяча семьсот сорок девятого года, сестра Рашель-Гертруда. Страдания усиливаются до крайности. Все члены деревенеют. Она начинает корчиться. Тело изгибается дугой от сильных судорог. В этом состоянии, от которого все присутствующие приходят в ужас, тело находилось все время, пока она говорила, слова из горла вырывались у нее отрывочно, как будто против воли…» Все они пророчествовали, описывали дворцы, города, ангелов… – добавляет Леона.

— Они говорили о Версале? – отваживается спросить Пенелопа.

— Как бы о Версале, – отвечает Леона. – Я покажу тебе сейчас одну запись… Очень поэтично и своеобразно. «Семнадцатое апреля тысяча семьсот пятьдесят седьмого года, сестра Орфелина. Мой провожатый привел меня сегодня на равнину, где стояли два здания, столь разные, что одно казалось полной противоположностью другого. Мы подошли к первому, и на двери я увидела надпись огромными буквами: „Переделка Небытия в Бытие“, а на другой двери – „Переделка Бытия в Небытие“».