Книга Моя Академия 5, страница 3 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Когда проходит защитная реакция, целостность воспоминания нарушается, — объясняет Клишенко. — Разум считает, что фрагменты воспоминаний, не подкрепленные ассоциациями, не нужны, поэтому довольно быстро затирает их. Это обычное дело. А тут, последние два месяца в память шли через ментальный блок. Блок разрушился — все воспоминания разбежались по разуму без какого-либо подкрепления. Разум принимает их за морок и стирает. Все очень естественно, быстро и без следов. Пока мы докопались, как гаденыш это делает — семь потов сошло. Не ваш, — кивает на Игоря. — А наш, которого мы теперь всем отделом ищем. Если бы мы знали, что конкретно нужно искать или хотя бы кого — был бы смысл попробовать. А так… без вариантов.

Следак рассказывает с удовольствием, смакуя каждое предложение. Пока слушаю его объяснения, решаю дополнить картину.

— Игорь ещё в первые дни учебы в Академии был уверён, что у нас отсев — две трети студентов. И остальные погибают… — рассказываю. — Он постоянно твердил об этом вслух. Не знаю, вдруг вам это поможет.

— Нет, вряд ли, снова слишком абстрактно, — говорит следователь. — Вот если бы узнать что-нибудь близкое, тёплое, эмоциональное, тогда да. А всё что вы перечисляете мне сейчас — точно нет, — в голосе слышится категоричность. — Очень сомневаюсь, что тот, кто оставил ему блок, оставил хоть какие-нибудь зацепки. Блок, кстати, поставлен хорошо, качественно. Видно руку профессионала.

У меня в голове вспыхиваю сразу два вопроса. Точнее, три. Начинаю с самого дурацкого, но по-прежнему назойливого.

— Вы сказали, что парень будет жить? — повторяюсь. — Это точно?

— Парень безусловно будет жить, — терпеливо проговаривает бритый следак. — И вполне себе здорово. Но, как я и говорил, последние два месяца для него исчезнут. Адьёс! С плохими новостями я тоже закончил. Теперь перейдем к нейтральным. Первое: я вам больше не должен. — Немного зло улыбается Клишенко и смотрит на директора. — Вашего вредителя мы точно нашли. Точнее он нашел, а мы помогли опознать. — Кивает на меня. — Вероятность, что все вышеупомянутые истории связаны с этим пареньком, высокая. Скорее всего, он. Поэтому долгов за мной перед Академией больше нет.

Директор без особого удовольствия соглашается.

— Вторая нейтральная новость: это расследование я продолжу, но в своих целях, — говорит Клишенко. — Оно опять уходит под мою юрисдикцию. Просто потому что такой блок, как у парня в сознании, я уже видел. Их обходить мы пока так и не научились. Как бороться с последствиями — тоже не знаем.

— Откуда же вы в курсе? — подаёт голос Пилюлькин, не отрываясь от диагноста.

— В последнее время много работаю с опасными людьми, — расплывчато отвечает следак.

— То есть, — говорит директор, — у нас всё равно не было никаких шансов узнать, кто заказчик?

— Как вы уже поняли, при любых даже малых намёках, что агент раскрыт, с памятью агента происходит «Пуфф!», как я уже говорил. В своем роде — это гениально. Но, фактически, не вы ему, — кивает на парня в коме, — предъявить уже ничего не можете, ни мы. — Поясняет бритый следователь. — Раньше я наблюдал подобное только у взрослых. Теперь вот к нам залетела первая ласточка из подростков.

Следак делает несколько шагов по кабинету и обращается ко мне: