Книга Моя Академия 5, страница 8 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Ларион, мы бы выкупили у вас жизнь этого человека, если ситуация встала таким боком, — поясняет директор. — Вы Игорю ее спасли, и тут я не могу аппелировать к контракту Академии, — кивает на обнаруженные амулеты.

— Я не в том смысле, господин директор, — говорю. — Мне бы просто понять будет ли он наказан?

— Наказан? — задумывается директор.

— А как ты его накажешь? — спрашивает следователь. — Он практически не ведал, что творил…

Следак раскладывает плашки на кровати и еще раз окидывает их взглядом. Директор же явно в раздумьях. Вряд ли он всерьез размышлял о вине первокурсника. К тому же не просто виновен, а по полной программе причастен ко всем последним проблемам Академии. Доказательства пусть и не прямые, но очевидные.

— Но ведь творил же, — возражаю следаку. — Значит, тот, кто его подбил на это дело, давил на какие-то эмоционально важные точки парня.

— Это да. Без внутреннего согласия паренька, заставить его провернуть подобное — очень сложно, — соглашается менталист. И продолжает. — Но…

— Но возможно? — с напором спрашивает директор.

Он тоже постоянно кидает взгляд то на плашки, то на трафарет.

— Теоретически, возможно, — соглашается менталист. — Просто намного сложнее. Я бы сказал, что сейчас две трети, а то и три четверти за то, что ваш Игорь понимал, что делает. Но даже если бы все произошло в какой-нибудь столице или любом другом городе, я все равно бы его даже под суд пустить не смог…

— Вам будет достаточно моего слова, что студента накажут? — спрашивает директор.

— Мне, в общем-то, без разницы, что вы с ним будете делать, — безразлично дергает плечом следователь. — Его дальнейшая судьба меня никак не касается. Главное, что он не успел никого столкнуть или зацепить.

— Не успел и не сможет. За это могу поручиться лично. Думаю, парень просто ошибся и ему нужно дать шанс, — заверяет директор. — А вы, Ларион, разве не согласны? — спрашивает меня.

Удивляюсь предложению Генриха Олеговича. Понимаю, что его задача — сохранить студентов в полном составе, как бы то ни было, но не таким же образом.

— Я? Нет, я не согласен, — решаю высказаться. — И вроде моё утреннее восприятие ситуации говорит, что нужно понять, простить и забыть, но логика подсказывает обратное. Логика подсказывает, что это очень плохое и необдуманное решение.

— Считаете, ни один студент не имеет права на ошибку? — директор пристально смотрит мне прямо в глаза.

— Не совсем так, — поясняю. — Если студент один раз поддался чему бы то ни было и подставил своих друзей, то где гарантия, что так не случится во второй раз? Имеет ли смысл относиться к такому человеку без большого подозрения? Да в этих ловушках народ только чудом не помер, — напоминаю. — Майя выжила благодаря своим способностям и помощи целителя. Кормак, опять же. Я бы на вашем месте изолировал Игоря подальше от студентов.

— Но вы не на моём месте, — резко отвечает директор. — И это не наш вариант. Любой одарённый должен научиться работать со своей силой. Пойти на изоляцию студента Академии мы не можем. Есть закон Империи.

— Сочувствую, вам, но не от всего сердца, — усмехается следак. Ситуация его искренне забавляет. — Понимаете…

Генрих Олегович поднимает взгляд, яростный и колючий.

— Это не ваша головная боль, — он спокойно прерывает ехидство следака. — И клятву со студента возьмём, и ограничим, если потребуется. Но отказать ему в обучении мы не можем.