Книга Моя Академия 5, страница 7 – Евгений Син, Валерий Листратов

— Непуганый следак пошел, — еле слышно говорит директор. Так, что слышу его только я.

— Не переживайте, Генрих Олегович, вряд ли здесь активированы ловушки или защитные амулеты, — проговаривает следователь. — А если стояла приспособа от воров, то уже разрядилась в мартышку. Игорь Мякишев сегодня никак не планировал, что мы заглянем к нему в гости, правильно? — рассуждает следак.

— Да, это вряд ли, — подтверждаю.

Возможно, следак по большей части руководствуется логикой и здравым смыслом. Просто не тратит время на лишние выяснения и перепроверки. Чего, в общем-то, от менталиста и ждешь.

— Ну вот, значит, ничего страшного для непрошенных гостей в комнате первокурсника не предусмотрено, — хмыкает Клишенко. — А защиты на рюкзаке нет, сами видите. Была или нет, нас уже мало волнует. Это проблемы мартышки.

Согласно киваю. Генрих Олегович только вздыхает — спорить со следователем себе дороже. Хочет рисковать — пусть, его дело.

— Посмотрим, посмотрим, — бормочет следак, вытряхивая содержимое рюкзака.

На кровать одна за другой вываливаются коричневые плашки. Штук десять или пятнадцать. И, видимо, они действительно деактивированы, поскольку ничего похожего на взрыв не следует, и очевидная готовность директора к проблемам не пригождается. Несколько плашек оформлены под амулеты — более длинные и покрыты затейливой вязью. И не факт, что они сделаны именно для проломов пространства.

Вместе с плашками на кровать падает ещё одна непонятная прямоугольная конструкция примерно двадцать на тридцать сантиметров. Она больше напоминает рамку от экрана с пометками и небольшими встроенными амулетами.

— Что это? — удивляется следак. Вертит рамку в руках, но, очевидно, что такую штуку видит впервые.

— Что-то вроде трафарета, — мгновенно понимаю назначение штуковины. Мозг, пока Клишенко вертит рамку, неожиданно соотносит отметки с не единожды увиденным. И тут же выдает ответ на старый вопрос.

— В смысле? Какого ещё трафарета? — переспрашивает Клишенко.

— Ловушки в замке были сделаны практически с идеальной точностью, — объясняю. — Думаю, именно с помощью этой рамки оформлены опасные участки коридоров. Видите пометки? — кручу трафарет в руках. — Примерно на этом расстоянии, если сопоставить с коридором, ставились выпирающие из стены камни и рисовались трещины и черточки. Наверняка и расстояние какое-нибудь стандартное. От большого пальца до мизинца или от одной руки до другой. В общем, тот факт, что Игорь причастен к ловушкам в Академии, можно считать доказанным.

— Жаль, — произносит директор. — Очень жаль… Я ведь привык доверять своим студентам. И встретить подобное… У меня нет слов. Раньше о таком даже думать было странно, а сейчас. Тьфу!

— Думаю, в пределах Академии подобное и сейчас невозможно, — пожимаю плечами. — Тут что-то другое. Слишком уж навязчивые мысли были у парня. Да, наверняка Игорь отчасти считал так, как считал, но его тревожность явно усилили и сделали основой характера — это очевидно. Так что не корите себя.

Генрих Олегович поджимает губы, но в ответ ничего не говорит.

— Вы будете предъявлять ему обвинения? — спрашиваю следователя.

— Нет, — качает головой мужик. — Это бессмысленно. Да и, кроме того, на территории Академии власть не моя, — кивает на директора. — Это вопрос к вашему старшему.