Книга Диверсант. Том 5, страница 107 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Тележку вернул, — сказал Антось, стоявший у двери. — Целая.

Дудник осмотрел тележку: колёса покрутил, ручку проверил.

— Целая, — подтвердил он. — Спасибо.

— Олег Петрович, — сказал я. — Котельная свободна. Мы забрали свои вещи. Комната пустая.

Он кивнул.

— Спасибо тебе. За всё.

— Спасибо за всё, — послышался голос Антося.

Причём интонация была какая-то странная, будто он меня передразнил. Я аж обернулся, но ничего такого не увидел.

Дудник посмотрел на меня, потом на Антося, потом на Мишу. По лицу было видно: он хотел что-то сказать, но промолчал. Просто кивнул и вернулся в мастерскую.

На полпути к новой базе со мной поравнялся Тарасов. Перекинулся парой фраз и вполголоса дал понять: с Антосем творится какая-то дичь. Он тоже услышал, как Антось меня передразнил. И видел, с какой злобой тот на меня смотрел. Мишу это напрягало.

Так что, когда мы вошли в пустой переулок, я остановился и повернулся к Антосю.

— Антось.

Он поднял голову.

— Что?

— Что с тобой происходит?

— Я у ворот стоял, — сказал Антось.

Я нихрена не понял.

— В смысле? Где?

— У складских. Когда вы с Мишей и Геной часовых снимали. Помнишь?

Я вспомнил, как он стоял тогда, прижавшись спиной к забору, и тяжело дышал. Потом открыл створку и впустил наших. Но к чему он это сейчас?

— Ну?

— Я видел, как они упали, — сказал он. — Те двое у ворот. Смотрел на них и думал: вот так и мы упадём. Все шестеро. У забора, в бурьяне, лицом вниз. И всё. И никто не вспомнит, зачем мы сюда пришли. Ответь мне, командир, зачем мы здесь?

Миша напрягся.

— Антось, — сказал он. — Приказы не обсуждаются!

— Нет. — Антось поднял голову. — Вы думаете: надо сделать дело. А я думаю: почему? Почему именно мы? В чужом городе. С чужими людьми. С чужим складом, чужой машиной, чужими трупами. Мы здесь лишние! Нас никто не звал!

Я хотел сказать: необходимостью всё объясняется. Война, задача, цель — всё это объясняет, зачем мы здесь. Но слова показались мне глупыми.

Антось ждал ответа. И, поняв, что я ничего не скажу, чуть ли не выкрикнул:

— Ладно, мы пришли, пускай, у тебя свои планы и всё такое, но мы ничего толком не делаем! Склад взорвали? Здорово. Трупов-то сколько⁈ А теперь что? Почему мы не работаем, как раньше? Почему не вырезаем этих ублюдков? Ищем двор, — засюсюкал он, — ищем деньги, как будто вокруг не происходит этого ужаса!

Я шагнул к нему и дал кулаком под дых.

— Не смей так разговаривать со своим командиром, — пояснил я. — Ну а насчёт твоих вопросов… увы, готового ответа у меня нет. Это война, Антось. И мы и так портим кровь нашему врагу. А где это делать — в Гродно или в Минске? Какая разница⁈

Антось сложился пополам, схватился за живот. Миша дёрнулся было к нему, но я остановил его жестом. Антось стоял, согнувшись, и тяжело дышал ртом. Потом выпрямился, вытер губу тыльной стороной ладони, посмотрел на меня и только открыл рот, как я его перебил:

— А теперь послушай.

По лицу Антося было видно: хрена с два он хотел меня слушать и слышать.

— Почему именно сюда, почему именно мы — на это у меня нет красивого ответа, — начал я. — Но я знаю одно: мы здесь, и мы уже делаем дело. Каждый раз, когда мы убираем кого-то из них, где-то становится легче. Пусть не здесь. Пусть не сейчас. Но где-то.

Антось молчал. Дышал ртом, медленно, ровно.