Книга Диверсант. Том 5, страница 104 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Вайс кивнул и вышел. Дверь закрылась беззвучно.

Бруннер остался один. Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Потом взял со стола конфету, развернул, положил в рот. Посмаковал. Но сладость не помогла.

Одиннадцать убитых. Двое пропавших. Два объекта уничтожены, имущество утрачено. Имена мастеров с ремонтного двора у него были — только все они разбежались. Описание — молодой ефрейтор в немецкой форме, с чистым немецким. Рядовой видел его в лицо, а толку? Молодых ефрейторов в городе сотни. И ни одного арестованного.

Он встал и подошёл к окну.

«Сколько их? — подумал Бруннер. — Сколько людей нужно, чтобы за неделю уничтожить два охраняемых объекта? Десять? Двадцать? Целая группа?»

Он не знал. И это было хуже всего.

Бруннер отошёл от окна, вернулся за стол, достал чистый лист бумаги, взял перо. Начал писать заметки для себя.

«Нападение на ремонтный двор — организованная группа. Они явно знали распорядок и были знакомы с объектом. Использовали гражданских мастеров как прикрытие».

Потом задумчиво побарабанил пальцами по столу и продолжил писать…

В ту ночь мы ещё долго не ложились.

Денег у нас, считай, не было: несколько трофейных марок из бумажника — вот и вся наличность. Да и вообще о таких вещах, как деньги, мы с начала войны не думали. А ведь надо было! За них можно было хоть что-то купить — втридорога, как местные покупали у немцев…

— Ты чего, командир? — Фрол задумчиво уставился на меня.

— Думаю, — протянул я и посмотрел на своих.

Фрол уже поставил котёл на выбранное место — в угол, где стена сходилась с полом и где не дуло. Котёл был чугунный, тяжёлый, с обломанной ручкой. Фрол таскал его через все наши переезды и ни разу не предложил бросить. Старик расстелил кусок толя, поверх — свой ватник и только потом поставил котёл. Получилось что-то вроде очага, хотя огня мы не разжигали: труба на крыше была, но дым даже в темноте могли заметить издалека.

Гена ходил вдоль стен и проверял, где сухо. Стены были каменные, кирпичные, и в одном месте, у двери в переулок, штукатурка отошла. Гена провёл пальцами по шву, посмотрел на пальцы, потёр их друг о друга.

— Тут тянет, — сказал он. — Но не сильно.

Миша уже присматривал место для сна. Выбрал его под лестницей на чердак, где пол был застлан старыми досками, а сверху нависала площадка люка. Получался угол: с одной стороны — стена, с другой — лестница, сверху — площадка.

Вскоре Миша сел, вытянул ноги и прижался спиной к стене. Кивнул самому себе: мол, сойдёт.

Семён молча перетаскивал мешки к дальней стене. Антось сидел у двери в переулок и курил трубку, набитую сухим листом: табака не было. Хотя…

«Блин, мы же сигареты у немцев из переулка забрали. Надо бы посмотреть, в какой мешок сунули, а то траванётся».

Я смотрел на всё это и думал: мы уже живём здесь. Ещё ни одной марки не заплачено, Тихон ещё не сказал окончательного «да», а мне всё равно хотелось удержать это место.

Миша снова достал часы. Те самые, трофейные, с руки высокого немца из переулка. Заводились они туго, стрелки немного отставали, но шли. Миша повертел их в пальцах, поднёс к уху.

— Тикают, — сказал он.

— Вижу, — ответил я.

— Может, всё-таки продать? — Миша посмотрел на меня.

Гена поднял голову от стены, которую ощупывал.