Книга Диверсант. Том 5, страница 106 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Если не выгорит, — сказал Гена, — запас убираем обратно в промоину. А сами — в сарай у карьера. Он ещё цел, да и дранкой накрыт. Там и переночуем!

Фрол показал на поклажу, составленную у двери. Мешки были сырые: за ночь влага пробила штукатурку у косяка, и вода стекла по стене на вещи.

— Тут, под крышей, и то мокнет, — сказал Фрол. — А в сарае у карьера крыша течёт, пол грязный. Да и про него Платон с Игнатом знают. Одну ночь — ладно. Две — уже нельзя. Ты уж сам решай, командир.

— Я решил, — ответил я. — Имущество остаётся здесь, под крышей. На поиски идём налегке. Если к завтрашнему утру найдём деньги на следующий срок — остаёмся. Нет — тогда карьер.

Гена кивнул. Фрол промолчал, но котёл отодвинул от сырой стены подальше.

Распоряжения я начал раздавать не сразу. Мне потребовался час, чтобы привести мысли в порядок. Думал я всё о том же — о деньгах и долге перед Тихоном. Откуда они возьмутся к завтрашнему утру, я понятия не имел. По сути, выторговал сутки на честном слове.

— Антось, иди к Дуднику, — сказал я наконец. — Возвращаешь тележку. Мы с Мишей пройдём следом, но другой дорогой: посмотрим, что в городе творится. Семён, — я повернулся к товарищу, — ты ищешь Платона. Ну а Гена и Фрол — на базе. Следите за имуществом и за двором.

Мы с Мишей прошли два переулка, свернули на улицу, где стояла колонка, и тут я услышал немецкую речь. Причём никто там не кричал, не командовал. Немец о чём-то спрашивал, а местный отвечал. Я замедлил шаг. Миша тоже.

На углу, у колонки, стоял молодой немецкий унтер в пилотке, с тетрадью в руках. За плечом у него висел карабин, но держался немец спокойно, без угрозы.

Перед ним стоял пожилой мужчина, который совсем не понимал, чего от него хотят. Но и испуганным не выглядел.

Немец говорил медленно, повторяя слова. Мужчина отвечал по-русски, и унтер качал головой: не понимал. Потом достал из кармана карточку, похожую на почтовую фотографию, и показал мужчине. Тот посмотрел и покачал головой. Немец убрал фотографию, записал что-то в тетрадь и махнул рукой: иди.

Мужик ушёл с ведром. Немец остался у колонки. К нему подошла женщина с ребёнком, и он снова заговорил. Я разобрал слова: «двое солдат», «вечер», «колонка». Он спрашивал о двоих солдатах, которые были здесь вчера вечером.

Я взял Мишу за рукав и потянул обратно за угол. Мы свернули в другой проулок.

— Что? — спросил Миша.

— Немец местных опрашивает, — ответил я. — Про двух солдат! Про вчерашний вечер!

Миша открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Он понял.

Искали тех двоих, которых мы убили в переулке, когда перебирались к Тихону. И самое херовое — искали по их последнему маршруту.

— Идём к Дуднику, — сказал я. — Антось уже должен быть там.

Днём соваться к Дуднику не стоило — он сам об этом просил. Поэтому в мастерскую я заходить не собирался. Мы с Мишей подошли со стороны двора. В мастерской незнакомый пожилой мужик в очках что-то объяснял Карлу, тыча пальцем в чертёж. Карл слушал, кивал, что-то записывал.

Я постучал в наружную дверь — ту, что вела в хозяйственный сарайчик. Открыл Карл. Увидел меня, отступил.

— Дудник внутри? — спросил я.

— У верстака, — ответил Карл.

— Позови.

Карл ушёл. Через минуту появился Дудник. Он вытер руки о фартук и вышел в сарайчик.