Книга Диверсант. Том 5, страница 1 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Звук нарастал справа, со стороны верхней дороги. Двигатель ревел на высоких оборотах, кто‑то газовал, продавливая гравий. Мотоциклетная коляска тяжело плюхалась в рытвины, и этот металлический лязг я отличил бы из тысячи.

«Сука…»

— Гена, уводи людей! — я толкнул Сидорова в сторону густого подлеска, куда уже нырнул Рымша, ведя под уздцы единственную лошадь. — Вместе с Рымшей! Гони вперёд, не оглядывайся!

Сидоров кивнул и погнал Келлера перед собой, следом за Рымшей и лошадью. Юзеф, прижимавший к груди завёрнутый в тряпку инструмент, двинулся следом. Марта шла рядом с Краузе, подставив ему плечо. Шварца — связанного, с затянутым ртом — Тарасов перед уходом передал Сидорову вместе с концом короткой верёвки. Рот шёл сам; здоровая рука оставалась привязанной к ремню под рубахой, а перебитая лежала на перевязи.

Мы остались на гребне. Миша уже лежал за толстым выворотнем, сдвинув автоматный приклад к плечу. Я отбросил жердь, на которую опирался от самого карьера, и упал рядом, проверяя магазин «Вальтера». Песок на бруствере был мелкий, сыпучий, он сразу забился под ногти, когда я вцепился в землю, чтобы удержать тело на уклоне.

Из‑за поворота дороги вылетел «Цундап». Водитель сидел низко, вжав голову в плечи, а стрелок в коляске возился с пулемётом, пытаясь развернуть ствол в нашу сторону.

Я выстрелил первым. Пуля попала водителю в грудь, он резко подался назад, руки сорвались с руля. Мотоцикл повело, он воткнулся передним колесом в мягкий грунт обочины и завалился на бок. Двигатель захлебнулся и заглох.

Второй немец оказался проворнее… он выпрыгнул из коляски ещё до того, как транспорт коснулся земли, перекатился и ушёл за колесо. Пулемёт он бросил, но карабин снял с плеча мгновенно. Грохнул выстрел. Пуля взбила фонтанчик песка в полуметре от моего лица.

Но я… не стал бросаться через открытое пространство добивать противника. Отполз вдоль кромки, прижавшись к земле, перевалил за выступ и приподнялся с другой стороны. Немец увидел движение, перенёс ствол, открываясь. Тарасов закончил схватку одной очередью. Второй дёрнулся, карабин выпал из рук, и он осел на песок.

Сразу после стрельбы меня… просто прорвало кашлем. Я упёрся лбом в холодный, влажный корень выворотня и стоял так, судорожно хватая ртом воздух, пока рёбра не перестали ныть. Тарасов проверил дорогу и обоих погибших. Снял с убитого бинокль, стащил кожаную сумку старшего. Проверил патроны в подсумках, отстегнул их и ссыпал трофеи в вещмешок. У мотоцикла было перебито управление и навылет прострелено колесо. Заводить его или пытаться впихнуть в обоз не имело смысла — обоза‑то и не было, одна лошадь.

Пока капитан возился у дороги, я раскрыл сумку старшего. Внутри лежала дорожная схема, испещрённая карандашными пометками. На ней был нанесён нижний путь, ведущий к восточной гриве. Смолокурни на схеме не значилось. Судя по карандашной стрелке, погоню пустили по нашим следам от шоссе, а не к конкретному месту.

Так что тела мы оставили прямо на дороге. Замести следы, спрятать мотоцикл и два трупа за оставшиеся минуты мы тупо не успевали.

— Уходим, — я поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Рымша показал срез. Бежим.

Мы рванули по узкой тропе, уводящей вверх по склону. Тарасов шёл первым, проверяя каждый изгиб. На самом крутом участке, где тропа почти вертикально врезалась в глинистый берег, он остановился, спустился на пару шагов и подставил руку. Я ухватился за его мозолистую ладонь, и капитан рывком втащил меня на гребень — там, где иначе пришлось бы тратить драгоценные секунды на карабканье по скользкому корню.