Книга Диверсант. Том 5, страница 10 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

И только по тому, как её лицо пошло пятнами, а рука за спиной нащупала дверной косяк, я вспомнил, что на мне надето.

Немецкий китель. Знаки обер-ефрейтора. Вторые сутки подряд.

— Это чужое! — быстро сказала Марта. — Ванда, это чужое, он его с убитого снял!

Ванда не ответила. Она смотрела мне за спину, где из-за деревьев выходили остальные: Зыков, Тарасов, Сидоров. Гринь и Костя с носилками. Рымша с лошадью. И пленные — пятеро немцев, которых вели конвоиры. Тарасов шёл вплотную ко Шварцу, плечом к плечу, и правая рука капитана лежала у того под рёбрами. Немец молчал и смотрел себе под ноги.

— Божечки… — Ванда отступила на шаг. — Марта, ты обещала приехать с отцом! А привела целую войну!

— Ванда, — Марта говорила быстро, по‑польски. — Это Стас. Помнишь? Ковальчик. И эти люди — с ним. Они нуждаются в крыше. На несколько дней.

— Несколько дней! — Ванда посмотрела на пленных. — А эти? Эти зачем⁈

— Пленные, — сказал я. — Они не войдут в дом. Я размещу их отдельно.

— Отдельно⁈ Куда⁈

Я указал на пустую лесную постройку, стоявшую метрах в пятидесяти от жилого двора, за баней. Она была старая, с просевшей крышей, но с целыми стенами и дверью.

— Туда. Мой человек сначала проверит. Если внутри чисто и сухо… там и привяжем пленных. Выставим дозор в лесу, между постройкой и дорогой. Больные и врач… разместятся в сушильне. Гражданские — в доме и пристройке. Кухня — ваша. Никаких часовых у печки.

Ванда смотрела на меня и, кажется, вообще ни черта не понимала. Да и… на кой-чёрт ей эти гости⁈

— А еда? — спросила она. — Да сколько вас вообще⁈

— Двадцать восемь, — спокойно сказал Зыков у меня из-за спины. — С пленными и с гражданскими.

Ванда посмотрела на свой огород, на погреб, на колодец — будто вслух считала, на сколько дней ей всего этого хватит.

— Я вас всех…

— На ближайшие дни у нас есть свои запасы, а за расход ваших… мы заплатим. Как скажете! Трудом, добычей, что пожелаете.

Ванда открыла было рот, но тут же закрыла его, затем посмотрела на Юзефа, который стоял рядом с ней, прижимая к груди свой свёрток со стамеской и рубанком.

— Отец, — сказала она. — Вы тоже с ними?

Юзеф молча кивнул.

— А мастерская? — она указала на пристройку. — Там, знаете ли, можно работать. Если кто-то умеет.

— Умеют, — сказал я. — Рымша — колесник, Юзеф — столяр. Заказчиков принимайте только в пристройке, у внешнего края двора. К сушильне и лесной постройке — проход закрыт. Посторонние не ходят.

Ванда помолчала. Потом посмотрела на Марту, на её руки, в которых был узел со швейными принадлежностями.

— Ладно, — сказала она. — Заходите. Но я сначала покажу, куда ставить лошадь. И не в огород, не в огород!

Зыков отправил двух бойцов проверить лесную постройку. Они вернулись через минуту: доложили, что она пустая, сухой пол, целая крыша, дверь закрывается. Одна стена — с щелью, но не сквозной. Поставили туда Шварца, Краузе, Келлера, Рота и Кноля. Краузе, к тому моменту уже еле стоявшего на ногах, усадили на пол. Келлера положили рядом. Рот сел сам, привалившись к стене. Кноля, всё ещё шатавшегося после удара, уложили у дальней стены. Шварца — привязали к вбитому в стену костылю, который нашёлся здесь же.

Рота почти сразу вывели обратно к Михалычу. Тот снял грязную повязку, промыл руку, наложил шину и только после этого велел вернуть пленного под конвой.