Книга Одиночка. Том 7, страница 53 – Дмитрий Лим

— Да, — я не отвёл взгляда. — Отнял. И я буду жить с этим. Но я буду жить.

Тишина в кабинете стала плотной, как вода на глубине. Я слышал, как тикают часы на стене за спиной Игнатия.

Тик. Тик. Тик.

Ритмичный, монотонный звук, который был единственным признаком того, что время не остановилось.

Игнатий открыл папку и достал ещё одну фотографию. Положил передо мной.

Это было фото, сделанное внутри разлома. На фото была башня: белая, спиральная, полупрозрачная. Та самая башня. Та, в которой висел кокон.

— Это центр Высшего Разлома Ладоги-1, — сказал Игнатий. — Центральный объект. Башня с коконом. Ты был здесь?

— Да.

— Внутри?

— Нет. Снаружи. На выступе в двадцати метрах.

— Ты видел, как мои люди вошли в башню?

«Говори правду.»

— Да.

— Ты видел, как появились существа внутри?

— Да.

— Ты видел, как мои люди умирали?

— Да.

— И ты не вмешался.

Это не был вопрос. Это была констатация. И в этой констатации было больше обвинения, чем во всех предыдущих вопросах вместе взятых.

— Нет, — сказал я. — Не вмешался.

— Почему?

— Потому что задание было — защитить кокон, а не людей внутри. Существа внутри башни были частью защиты. Они делали свою работу. Я делал свою.

— Твоей работой было смотреть, как умирают люди?

— Моей работой было не допустить уничтожения кокона. Люди внутри башни пытались его уничтожить. Следовательно, они были угрозой. Угрозу нужно нейтрализовать. Существа нейтрализовали её за меня. Я не видел смысла рисковать.

Игнатий закрыл глаза. На три секунды. Четыре. Пять. Когда он открыл их, его лицо было другим. Пустым, я бы сказал, словно кто-то вынул из него «что-то», что делало его живым, и оставил только оболочку.

— Ты знаешь, кто такие Дархан, Карелин, Суриков, Белоглазов и Алексеев? — спросил он.

— Нет, — я посмотрел на фотографии пятерых убитых. — Я знаю только их лица.

— Дархан, — Игнатий начал перечислять, — тридцать четыре года. Женат, двое детей. Дочери шесть лет, сыну три. Жена — не охотница, работает медсестрой в городской больнице. Дархан прошел инициацию позднее привычного, в девятнадцать лет, после того как его младший брат погиб в разломе A-ранга. Сразу стал системным. Вступил в клан не ради денег или славы — он вступил, чтобы другие семьи не теряли братьев.

— Карелин, — продолжил Игнатий. — Двадцать восемь лет. Не женат. Сирота, вырос в государственном учреждении для способных детей. Стал системным в двенадцать лет — один из самых ранних пробуждений в истории округа. Его класс — «Стрелок», специализация — магические пистолеты. Он был лучшим стрелком в моей группе. И самым тихим. Он почти не разговаривал. Но когда он брал пистолеты в руки — он пел. Старые песни, которые пела его мать, пока была жива.

— Суриков и Белоглазов, — голос Игнатия стал тише. — Братья. Двадцать шесть и двадцать три года. Родом из Мурманска. Оба стали системными после инцидента на Кольском полуострове, когда Белый разлом C-ранга открылся прямо в посёлке и выпустил стаю мобов. Они выжили. Родители — нет. С тех пор они были неразлучны. Всегда вместе, всегда бок о бок, всегда прикрывали друг друга. Они умерли вместе — в один миг, с интервалом в долю секунды.

— Алексеев, — Игнатий замолчал на секунду. — Тридцать один год. Жена беременна. Срок — семь месяцев на момент его гибели. Он не знал. Мы не сказали ему, потому что он бы отказался от миссии. Он бы остался дома. И, возможно, был бы жив. Но мы не сказали, потому что миссия была важнее. А теперь его жена — вдова с ребёнком, который никогда не увидит отца.