Книга Одиночка. Том 7, страница 51 – Дмитрий Лим

— Охотников. S-ранга. Девять человек погибло в Ладоге-1: четверо — от существ внутри башни, пятеро — от руки человека. Человека, который защищал кокон. Человека, который двигался быстрее, чем любой известный нам способный. Человека, лицо которого никто не смог запомнить, но который, по свидетельствам выживших, выглядел как… — она сделала паузу, — обычный человек.

Алина чувствовала, как у неё холодеют руки. Не потому что она поняла, о ком идёт речь. Она ещё не поняла. Но потому что поняла другое: то, что говорила Серая Сова, было не теорией, не гипотезой, не догадкой. Это было знанием. Твёрдым, проверенным, не оставляющим места для сомнений.

— Вы думаете, что это был он, — сказала Алина. — Мой брат.

Серая Сова не ответила. Она просто смотрела на Алину, и в её глазах было то, что хуже любого ответа: уверенность.

— Я не думаю, — сказала она наконец. — Я знаю.

— Как вы можете знать⁈ Он пропал! Он был… его не было там! Капризова говорила, мол, человек появился из ниоткуда, его не было в группе, он не входил в разлом вместе с ними!

— Любопытно, откуда это знает вассал вашего рода. Однако, — она усмехнулась. — Игнатий Сергеевич сказал много вещей, — Сова подняла руку, останавливая её. — Но он не сказал всего. Потому что не знал всего. Теперь — знает. Или почти знает. Именно поэтому он и вызвал твоего брата.

Она достала из кармана пиджака небольшой предмет: плоский, круглый, размером с монету. Металлический, с какой-то гравировкой на поверхности, которую Алина не могла разобрать.

— Это, — сказала Сова. — Аналитический инструмент. Фиксирует аномальную активность в радиусе пятидесяти метров. Работает на базе тех же принципов, что и системное восприятие, но независимо от носителя. Мы установили их на всех точках входа в Ладогу-1, прежде чем ударная группа вошла в разлом.

Она положила датчик на стол между ними.

— Этот датчик был установлен внутри разлома, в двадцати метрах от башни. В том месте, откуда, по показаниям выживших, появился человек с кинжалами. Он зафиксировал аномалию за четырнадцать секунд до первого убийства.

— Какую аномалию?

— Исходящую волну. Слабую, почти незаметную на фоне общей аномальной активности разлома. Но — исходящую. Не входящую, как у всех существ, которые находились внутри. Исходящую. Как будто кто-то стоял на этом месте и… излучал. Не энергию, не ману, не системный сигнал — что-то, что не имело категории в нашей классификации.

— И вы связываете это с моим братом⁈

— Я связываю это с тем, что произошло в особняке Барановых, — ответила Сова. — Там тоже была исходящая волна. Не входящая — исходящая. Точно такая же, по профилю. Точно такая же, по интенсивности. Точно такая же, по характеру.

Алина молчала. Слова застряли в горле, как кость, и не проходили. Она хотела возразить. Хотела сказать, что совпадения бывают. Что исходящая волна не доказывает ничего. Что её брат — не убийца, что он защищал людей, что он…

Что он что?

Она не знала, что он делал в том разломе. Не знала, почему он пропал. Не знала, откуда он вернулся. Не знала, что он стал. Она знала только то, что он был её братом. И этого было недостаточно.

— Я хочу видеть его, — повторила Алина. — Сейчас.

— Ты не готова, — Сова покачала головой.

— Вы не решаете, готова я или нет.