Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 117 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Поехали домой, — сказала она.

— Поехали.

Дома Вера заснула быстро. Минут через пятнадцать после того, как выключила свет. Я — нет. Лежал, смотрел в потолок, затем потянулся к телефону и открыл браузер.

Набрал: «Ашот Агамян».

Вера говорила про него ещё тогда, на приёме: бывший муж Карины, крупный девелопер. Тогда я пропустил это мимо ушей. Сейчас — нет.

Результатов было чертовски немного. Бывший владелец группы компаний «Агамян-Девелопмент». Три года назад — обвинение в выводе активов из совместного предприятия. Через фирму «Агат-Консалтинг». Дело закрылось — то ли за недостатком доказательств, то ли за давностью. Но дело было.

Я открыл статью делового издания двухлетней давности. «Агат-Консалтинг» — консультационная фирма. Вывод активов через договоры на «консультационные услуги». Та же схема, что и в клинике, что и в «ФармЛогик», что и у Бесчастнова с Потаниным. Тот же почерк.

Я отложил телефон и снова уставился в потолок.

«Согласовано с С. А. и А.»

А. — Ашот? А. — Агат? Или просто — Агамян. Без имени.

Утром — Катю на «Агат»: учредители, директора, кто и что подписывал. Буква — это ещё не человек.

Но если человек — это мог быть вовсе не бывший муж. А бывшая жена, которая теперь «консультирует разные структуры» и сегодня ужинала через два столика от нас…

Я проснулся от запаха кофе, открыл глаза и увидел потолок, с одной трещиной у люстры. Чужой потолок. Нет, уже не чужой. За эти месяцы я успел к нему привыкнуть. Солнце било сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене полосу золотистого света. Часы на тумбочке показывали девять двенадцать. Суббота. Утро. И мне решительно некуда было спешить.

Я полежал ещё минуту, потом потянулся и встал. Натянул спортивные штаны, прошёл по коридору. На кухне горел свет. Вера стояла у плиты в моей рубашке — белой, слишком большой, рукава закатаны до локтей. Волосы собраны в хвост, из которого выбивались пряди. На сковороде шкворчала яичница с зеленью.

— Доброе утро, — сказала она, не оборачиваясь. — Кофе на столе. Сахар сам клади, я не помню, сколько ты любишь.

— Доброе. Два. — Я сел за стол и потянулся к кружке. Кофе был горячим, крепким, с лёгкой кислинкой. — Ты давно встала?

— В семь. Мама звонила.

— В семь? В субботу?

— А ты думал. Мамы по субботам в семь звонят — это закон природы. Сильнее закона всемирного тяготения.

Я усмехнулся. Вера перевернула яичницу, посолила, ссыпала на тарелку и поставила передо мной. Себе налила чай. Села напротив, обхватив кружку ладонями.

— И чего хотела?

— А всё того же. Привези, говорит, нормального мужчину на обед. Я, говорит, устала гадать, ты там вообще живая или как. То ли у тебя никого, то ли кто-то есть, но стесняется. Привези, и хватит.

Я жевал яичницу и слушал. Вера рассказывала без раздражения — так, с лёгкой усмешкой, как рассказывают про старые семейные ритуалы, к которым давно привык.

— А ты?

— А я что? Я сказала — ладно, мама, привезу. Когда-нибудь. Она, конечно, переспросила: «Правда?» Я сказала — правда. Она положила трубку. Наверное, уже бежит за мясом.

Я отложил вилку.

— Вер, — сказал я. — А давай съездим к ней вместе?

Вера посмотрела на меня. Кружка с чаем замерла у её губ.

— К моей маме?

— Ну да. Ты же обещала.

— Я обещала — когда-нибудь. Но я пока не готова.