Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 120 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Нин, — сказал я, — проводи, пожалуйста, Софью…

— Лёша, — протянула Софья тихо. — Пожалуйста.

— Проводи, пожалуйста, Софью.

Нина встала.

— Пожалуйста, пройдёмте.

Софья посмотрела на меня последний раз. Я не отвёл взгляд. Она развернулась и пошла за Ниной. На пороге обернулась.

— Лёш, я…

— До свидания, Софья.

Дверь закрылась. Через минуту Нина вернулась.

— Ушла. Про пакет сказала — «это вам». Не стала забирать.

Я посмотрел на пакет. Потом на Веру. Вера стояла, прижимая папку к груди, и смотрела в окно.

— Вер, — сказал я.

— Работай, — ответила она, не оборачиваясь. — У меня — договоры.

И ушла в кабинет, за свой стол. Я стоял в приёмной и смотрел на пакет с пирожными. Катя подошла, тронула за локоть.

— Алексей Дмитриевич, я… что с пакетом?

— Выбрось. Нет — оставь Нине. Пусть раздарит. Не важно.

Я вернулся в кабинет. Сел за стол. Открыл ноутбук. Но в экран не смотрел — смотрел в стену.

До самого обеда Вера молчала. Не молчала в обидном смысле — отвечала на рабочие вопросы, обсуждала документы, звонила Рудневой — та заключение за выходные прочитала и попросила пару дней, «чтобы переварить». Но — на тему Софьи — ни слова. Я тоже не поднимал. Зачем. Всё было ясно без слов.

В обед мы остались в офисе — Нина заказала суши. Сидели вчетвером в переговорной — я, Вера, Катя, Полина. Ели. Катя рассказывала про свою собаку, которая съела тапки её парня. Полина смеялась. Я ковырял ролл. Вера молча ела.

Потом, когда Катя и Полина ушли ставить чайник, Вера вдруг подняла на меня глаза.

— Лёш, — сказала она тихо. — Она что, не понимает?

— Кто? Софья?

— Да.

— Что именно не понимает?

— Что ты — мой. Что приходить сюда, к тебе, с пирожными, при мне — это… это…

Она замолчала. Подобрала слова.

— Это унизительно!

— Вер, она…

— Я знаю, что она, всё знаю. Я просто спрашиваю — она что, не понимает?

— Не знаю, — ответил я честно. — Может, не понимает. Может, понимает, но надеется. Может, у неё с Игорем не сложилось, ей плохо, и она не знает, куда деться.

— А нам — не плохо?

— Нам — нормально. Потому что мы вместе.

Вера посмотрела на меня.

— Лёш, пообещай мне.

— Что?

— Что если она придёт ещё — ты не будешь с ней говорить! Вообще! Даже «до свидания». Пусть Нина разбирается.

— Разговаривать не буду, — сказал я. — Придёт ещё раз без дела — одной фразой закончу сам. Дальше — Нина. Это я тебе обещаю.

— И… спасибо. За то, что не повёл её в кабинет. За то, что не дал ей пять минут. За то, что сказал при мне.

— Вер, это само собой.

— Для тебя — само собой. Для меня — нет. Спасибо.

Я протянул руку и сжал её ладонь под столом. Она ответила.

А в три часа дня я уже был у «Палыча». Того самого кафе, где неделю назад, в воскресенье, сидела Марина. Я приехал раньше — сел за столик у окна, заказал кофе. Ждал.

Встречу я назначил сам. После недели угроз, после претензии на четыреста пятьдесят тысяч, после пьяного визита к Марине домой — пора было закрывать вопрос. Я позвонил Когану в субботу, коротко: «В понедельник, три часа дня, кафе „У Палыча“. Приезжайте. С Денисом. Подпишем бумаги». Он пытался возражать. Я сказал: «Или приезжаете, или я в понедельник же несу заявление в полицию по факту принуждения Марины к подписанию поддельного документа. Выбирайте». Он выбрал.

Кафе я тоже выбрал сам: в офис я Когана после прошлого визита больше не пускал, а здесь людно — хозяин за стойкой, камера над кассой. Вера знала, где я и с кем.