Книга Рыбачка и корморан, страница 48 – Лиора Бараш

Сжавшись в углу, она крепко обняла Сиань, дожидаясь, когда последние из селян наконец уйдут. Мысли у Ли-Мин бешено метались. В какой-то момент она достаточно пришла в себя, чтобы принять решение. Но уже в следующий – от него отказалась. Это выпустило ее страхи на первый план, дав подействовать словам соседей.

Продать Сиань. Эти слова настойчиво вспыхивали в мозгу и исчезали, в горле пекло как огнем, а глаза жгло от слез, пока она их не умыла. Она даже представить не могла такое, чтобы ей пришлось отдать другим людям свою Сиань. Она не в состоянии была понять, как мать может так вот предать свою дочь, отослав ее из дома ради жалкого куска хлеба, ради нескольких зерен риса. Их жизнь с Сиань пестрила в ее памяти чередой ярких образов: воображаемые путешествия по миру в привязанном за веревку корыте, забавные истории, что они на пару сочиняли, придуманные ими игры, красивые картинки на рисовых листьях, веселые соревнования в постирушках и, разумеется, самое замечательное из всего, что только было, – их дружные семейные ужины в обществе Сина.

«Откуда у меня есть право, – думала Ли-Мин, – кому-то отдавать Сиань, предавая все то, что ей и Сину так дорого? Предать Сина, который ради нас пожертвовал собой? Или предать мою дочурку?» Ли-Мин устыдилась. Что за унизительные мысли, да еще от человека, всегда требовавшего, чтобы семья боролась за свое будущее и побеждала! Каким позорным виделось ей это собственное минутное малодушие! Как презирала теперь себя за то, что позволила расклеиться, отступить и сдаться, как только в дом ворвалось серьезное испытание!

Следующие несколько суток не принесли Ли-Мин особого облегчения. Немного утешало то, что количество приходящих в ее дом людей с каждым днем все уменьшалось. Она больше не хотела ни слышать какофонию их голосов, ни видеть в своем жилище посторонних, бродящих по нему, где захочется. Время от времени она чувствовала, как маленькие ладошки Сиань сжимают ее руки, наполняя новыми силами, чтобы пережить еще один день. Постепенно мысли у Ли-Мин стали проясняться. Теперь она смогла критически взглянуть на свою новую действительность, на оставшийся без отца и мужа дом, принять как очевидный факт то, что Син больше не вернется, не принесет им рыбы, не сядет вместе ужинать. Теперь они были вдвоем – она и Сиань, – противостоящие всем остальным.

И предельно ясно было то, что она ни в коем случае не продаст свою Сиань, никогда и никому ее не отдаст, никуда и ни за что от себя не отошлет. Даже если они вынуждены будут делить крохотный кусочек хлеба – значит, они его разделят. Но утолят им голод все же вместе. Если будут вынуждены прервать обучение Сиань – они сделают это спокойно и с достоинством. Они с Сиань никогда не разлучатся.

Теперь у Ли-Мин появились силы подняться. Сперва она возьмется за стряпню. Поставит тесто, наготовит вонтонов, которые они с Сиань так всегда любили, а затем, уже после еды, начнет думать, как жить в новых обстоятельствах. Выглянув в окно, Ли-Мин увидела их ручного корморана, который до сих пор исправно обеспечивал им жизнь и давал чувство защищенности. Как же ей сейчас отвратительно было видеть эту тварь! Хотя в глубине души Ли-Мин была признательна соседям, что все это время они заботились не только о ней и Сиань, но даже о птице. И хотя она пока что не готова была простить корморана за то, что тот подвел хозяина, Ли-Мин не могла не признать, что только с его помощью сумеет восстановить в доме порядок.