Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 22 – Халлгримур Хельгасон

Наш посыльный поискал кого-нибудь живого в двух дерновых землянках, и лишь потом ему на глаза попалось здание магазина, на котором с обоих фасадов красовались вывески «П. Бентссон». Там он нашел аж троих человек, причем двоих за рюмкой. «Нет, конечно, в вашем Сегюльфьордишке телехрапа нет! У вас вон зато норвежцы есть. Ишь чего захотели – чтобы вам прямо все сразу!» – отрезал бородатый громила в погнутой шляпе и злобно покосился на Геста, словно это он, паренек, был виноват в том, что в его фьорде происходят такие безобразия. Продавец за прилавком крикнул кому-то за спиной, и из дверей складского помещения показался крепкий парень, который тотчас отправился за телеграфистом. Он выбежал, а Гест проводил его взглядом.

Через час приехал верхом веселый, молодой, широколицый и довольно женственный мужчина с бородой-воротником, по имени Корнелиус. Он всплеснул руками от радости, что ему предстоит поработать на телеграфе. «У тебя письмо-о-о?!» Он одним махом спешился, привязал коня к камню и отпер телеграф. Черный пес обрадовался свободе и начал рьяно скакать вокруг хозяина, который не обращал на него ни малейшего внимания. Гест отдал конверт. А Корнелиус проводил его в комнату ожидания – крохотную каморку недалеко от входа, с узкой скамьей. Но нашему герою было любопытно посмотреть, как идет вперед время и технический прогресс, поэтому он прокрался в телеграфную комнату, где на письменном столе стоял огромный аппарат, а по полу и стенам тянулись провода. В большом ящике на стене пронзительно звенело. Собака хотела было войти вслед за Гестом, но Корнелиус мгновенно пришел в ярость и велел ей убираться, но столь же быстро успокоился.

— Это ведь в Норвегию пойдет, да?

— Не знаю. Скорее всего, да.

— Ага, тут написано. Получатель: Арне Мандаль, Кристиансунн, Норвегия.

— Да?

— А отправитель – Сусанна Мандаль?

— А? Сусанна? Быть не может…

— Тут под сообщением написано: «Фру Сусанна Мандаль, Возв., Сегюльфьорд». – И телеграфист Корнелиус пробежал глазами по самому тексту, так что под бородой-воротником проклюнулся подбородок и волнами вытек за ворот рубашки и за галстук, – и радостно произнес:

— О, важное сообщение!

Гест стал живым воплощением горящего любопытства. Сусанна вернулась домой? А он почему об этом не знал? И почему она вернулась? Что написано в том письме? А можно и ему поглядеть?

— А нам это читать нельзя, мы здесь только инструменты – рабочие мышки-слепышки!

По губам телеграфиста волной прошло движение, представлявшее собой гениальную смесь восхищения фортелями, которые выкидывает жизнь, и безграничного презрения к ним же. Затем он принялся настукивать текст на своем аппарате знаменитой морзянкой. Окончив это, он взялся за рычаг и послал сообщение к ближайшему столбу – и оно понеслось по медным проводам в Фагюрэйри, а оттуда на восток, на хейди, и еще дальше на восток, через обе Тингэйярсислы^[14], через Курганную пустыню, а оттуда вниз, в Вопнафьорд, а там забралось на высокогорную пустошь Смьёрвасхейди, а оттуда – наискосок, на юг, в Хьерад, а потом поднялось на Фьярдархейди и спустилось оттуда, и наконец в порту Сейдисфьорда нырнуло в море, погрузилось в глубины, вслепую поковыляло по дну в сторону Фарерских островов и дальше… Будут ли все эти слова хоть кому-нибудь понятны, когда наконец доберутся до Норвегии, – оставалось только гадать.