Онлайн книга «Чесночные баллады»
|
Уже за полночь Гао Ма почувствовал страшный холод, в животе заурчало, словно наружу просились бесчисленные газы, но ни один газ так и не вышел. Он увидал Цзиньцзюй с красной котомкой на руке, с беременным брюхом она вертелась вокруг тутовников, обходила софоры и наконец с опаской подошла к нему. Цзиньцзюй встала в пяти шагах от него, в руке она держала джут. Ногти ее вонзались в джут, и кожа под ними из желтой обращалась в синюшную, а затем и пугающе пепельно-белую. Цзиньцзюй сказала: — Братец Гао Ма, мне пора идти, я пришла попрощаться с тобой… Гао Ма внезапно понял, что это дурное предзнаменование, через силу двинулся вперед, только ноги ему будто к дереву веревкой привязали, они не хотели двигаться, так что пришлось изо всей мочи тянуть руки, руки на глазах увеличивались, вот-вот должны были коснуться ее лица, кончики пальцев уже ощущали холод, исходивший от ее щек, и именно в этом промежутке между почти соприкосновением и невозможностью соприкоснуться его руки перестали растягиваться. Гао Ма отчаянно крикнул: — Цзиньцзюй, ты не можешь просто так уйти, мы еще и одного счастливого дня вместе не ухватили. Обожди, продам я побеги чеснока, женюсь на тебе, обещаю, что ни ветерок тревожить тебя не будет, ни солнышко опалять тебя не будет, ни дождь орошать тебя не будет, ни снегом заносить тебя не будет, будешь ты дома за малышом присматривать, готовить нам еду – и все… — Братец Гао Ма, ты размечтался, не продать тебе побеги чеснока, они все испортились… Пойдя против уездной управы, ты преступил закон, развесило уже повсюду объявления с твоим портретом управление общественной безопасности, хотят они схватить тебя… Я могу только взять и уйти с малышом… Цзиньцзюй развязала узелок и достала оттуда магнитофон. — Это тебе. Я его у второго брата прихватила для тебя. Я пойду, а ты теперь, пока будешь один, слушай машинку, когда тебе будет тоскливо и грустно… Она повернулась и ушла. Красная сорочка обратилась в белоснежную тень. — Цзиньцзюй… – завопил Гао Ма и самого себя пробудил ото сна. Он остолбенело уставился на взошедшую по юго-восточному краю небосвода половинку белой луны и раздосадовался. При воспоминании только что увиденной сцены душу Гао Ма охватил ужас, он снова и снова высчитывал: не вчера, а сегодня должна была родить Цзиньцзюй. Он наконец-то поднялся, как в прошлом году, когда вставал между джута и перчиков в Цанма. Тогда уже смеркалось. Когда он встал, из него с десяток раз шла кровь. Братья Фан отличались жесткими сердцами и беспощадными руками, они почти что доставили его на встречу в преисподнюю к Янь-вану. На счастье Гао Ма, он не умер благодаря спасительным пилюлям помощника Яна и заботам жившей по соседству сестрицы Юй, на счастье Гао Ма, через три дня сестрица Юй передала ему послание от семейства Фан: соберешь десять тысяч юаней – получишь в жены Цзиньцзюй, с тебя – деньги, с нас – товар. Гао Ма помнил, как от такой неожиданной радости он разрыдался. Сестрица Юй добавила: вот же никчемные люди Фаны, дочь как скот продают! И помнил он, как сказал: сестрица, я плачу, потому что рад. Десять тысяч я заработаю, деньги неживые, а люди живые, повыращиваю и попродаю я побеги чеснока, и самое большее через два года смогу взять Цзиньцзюй в жены… |