Книга Чесночные баллады, страница 36 – Мо Янь

Мать не пискнула, и во внешней комнате зажурчала вода, разбавляя вино.

— Мам, а дихлофос где?

— Несносный! – тихо буркнула мать. – Что за зло ты задумал?

— Говорят, что если накапать в водку дихлофоса, то водка запахнет как всамделишный маотай^[48].

— Лишь бы не было беды!

— Да делов-то? Одна капля на бутыль! В худшем случае глистов у них в животе прогоним.

— Ты бы об отце подумал!

— Отец свое уже отжил, ему много вина не надо.

Цзиньцзюй ощутила смятение на сердце, сбросила простынку, села, оперлась о перегородку, уставилась в висевшую на стене картинку, оставшуюся с праздника Весны, на картинке был изображен толстенький мальчуган в красном набрюшнике, в руках бутуз сжимал персик с красным отливом.

— Помощник Ян, дядюшка, отец (она поняла, что имелся в виду Цао Цзиньчжу, и ощутила тошноту), отведайте отличную водку, мой брат привез ее из Мацзи, поговаривают, что она прямо маотай, хотя нам-то откуда знать, мы ведь маотая никогда не пили, – объявил старший брат.

Цао Цзиньчжу пробубнил себе под нос:

— А я пивал, правда, всего-то пару раз. Один раз – дома у секретаря Гэна, один раз – дома у Чжан Юньдуаня, это малый зажиточный, много выложил за бутылку, восемьдесят с чем-то юаней.

— Восьмой дядюшка, ты попробуй и скажи, тот ли у него вкус, что у маотая, – попросил старший брат.

Помощник Ян пригубил водку, и Цзиньцзюй услышала, как он зачмокал губами.

— Ну как?

Помощник Ян снова пригубил водку, она услышала, как он еще почмокал губами.

— А что, напоминает чуток маотай! – признал помощник Ян.

— Прекрасный напиток, отличный, угощайтесь, дорогие родственники! – попросил отец.

Мальчишка на стене разглядывал ее, точно собираясь выпрыгнуть с картинки.

Лю Цзяцин кашлянул и заявил:

— Родные, слышали мы, что наше дитятко капризничает…

— На детей положиться нельзя, у них что ни порыв – то ветер, то ливень, – ответил отец, – пока я жив – не отступлюсь.

— У всех детей подвижный и прозорливый ум, это совсем не редкость, – заметил Цао Цзиньчжу. – С Вэньлин все то же самое, только узнала, что наша Хризантемочка дурит, по возвращении домой устроила мне сцену, пришлось нам с матерью пустить руки в ход и вразумлять ее!

— Отец, ты еще чарочку выпей, – предложил старший брат.

— С меня хватит, не могу больше! – отозвался Цао Цзиньчжу. – Это вино сразу в голову бьет.

— Хорошее вино действует быстро, – заключил помощник Ян. – Зять, твоя девушка на выданье совсем уже взрослая, нельзя ее просто так бить! Мы сейчас живем в новые времена, избиение незамужней женщины – нарушение закона.

— Да дался мне ваш чертов закон! – бросил Цао Цзиньчжу. – Если собственная дочь не слушается, то и остается ее бить, пусть только попробует кто-нибудь вмешаться!

— Зять, ты все стоишь на своем! Уж не хватил ли ты лишку? – спросил помощник Ян. – Много чего опасается КПК, но точно не таких упрямцев, как ты. Бить человека незаконно, дочь – тоже человек, а значит, бить дочь незаконно, если будешь идти против закона, то и на тебя веревка найдется, или ты телевизор не смотришь? Начальник провинции взял и нарушил закон, так его по всем статьям закатали, заключили в кандалы, а ты разве ровня начальнику провинции? В лучшем случае ты – тухлый побег чеснока!

— Какой еще тухлый побег чеснока? – зашумел Цао Цзиньчжу – слышно было, что он вскочил на ноги. – Да если бы не эти тухлые побеги чеснока, то вы бы, господа высокочтимые, один северо-западный ветер глотали, собственными лапами кормились бы! Налогами мы вам обеспечиваем содержание, пропитание вас мясом и вином, законами вы с простого люда масло сцеживаете.