Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
Трое двоюродных братьев съежились в углу, дрожа от страха; две тетки переглянулись. Тут в комнату с разъяренными воплями ворвалась вдова Седьмого дяди: — Я не хочу больше жить… Не хочу жить… Ма ловко увернулся, и вдова ударилась головой о стену, тут же потеряв сознание. Я задохнулся от ярости, схватил секретаря Ма за воротник и крикнул: — Ну знаешь, Ма, ты переходишь все границы! Я даже не предполагал, что на банкет меня пригласила одноклассница по начальной школе – Анна Го. Появившаяся в нашей деревне белая машина из Шанхая вызвала немалый ажиотаж. Я в полном недоумении сел в машину и спросил водителя: — Кто меня приглашает? — Директор Го, – ответил водитель. Всю дорогу я ломал голову, но так и не вспомнил, кто такой директор Го. У входа в правительственный дом приема она, пожимая мне руку, спросила: — Не узнаешь меня, одноклассничек? Из тучного тела нынешнего директора Анны Го постепенно проступала былая красавица Го Цзянцин, словно прекрасная бабочка, выходящая из толстой куколки. В тихой отдельной комнате приемного дома мы с Анной Го вспоминали те революционные годы, и этот разговор по ниточке вытянул из меня полузабытые чувства. — А ты помнишь, негодник? – спросила она. – В тот раз, когда мы ездили с выступлением в деревню Гаоцзячжуан, ты чуть не выбил мне глаз острым осколком камня! В тот день я затаился под каменным мостом и увидел, как накрашенная Го Цзянцин изящно и грациозно идет с южной стороны моста. Она шла такой легкой походкой, словно парила, а не ступала по земле. Солнце уже клонилось к закату, красный свет озарял землю, брови Го Цзянцин словно нарисовали печальными осенними чернилами, а глаза ее сияли, словно яркие звезды. Она точно сошла с картины. Любовь к ней захлестывала меня, как бурлящая приливная волна. Как же я хотел встретить ее на мосту с высоко поднятой головой и сказать: «Здравствуйте, товарищ Го Цзянцин!» Но не посмел. Зато увидел, как ее догнал наш одноклассник Ван Вэйдун. Он достал из-за пазухи огромную белую редьку длиной в половину чи, с хрустом переломил о колено и протянул одну половинку Го Цзянцин. В глубине души я так надеялся, что она откажется от редьки, но она взяла ее. На душе стало скверно. Я почувствовал, как дрожат руки. Сердце исполнилось ненавистью к Го Цзянцин, хотя и не то чтобы прямо ненавистью. Моя рука сама собой выковыряла из-под опоры моста осколок камня. Моя рука сама собой подняла и швырнула этот осколок. Все это происходило помимо моей воли, это все сделала моя правая рука. Я увидел, как полетел осколок. Я увидел, как он попал Го Цзянцин прямо в глаз. Я услышал ее пронзительный крик. Я понял, что натворил ужасное. У Го Цзянцин единственной в нашей деревне в семье погиб революционер, что сулило ей, единственной, по-настоящему блестящее будущее. Даже ценой моей жалкой жизни я не смог бы искупить ей потерю глаза… Но последствия оказались куда лучше, чем я ожидал: никто меня не искал, словно ничего и не произошло. Через несколько дней с нее сняли повязку, и глаз Го Цзянцин по-прежнему сиял, как звезда. Исполненный раскаянием, я извинился перед Анной Го: — Прости… прости, пожалуйста… Она посмотрела на меня своими красноречивыми влажными глазами и тихо спросила: — Ах ты, негодник, зачем ты тогда бросил в меня камнем? |