Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
«Мам, мне не нужен большой дом, не нужна большая машина и уж тем более не нужна какая-то невеста, – ответил я. – Я просто хочу сейчас хотя бы раз наесться мясом до отвала». «Сын, ты думаешь, я не хочу? – серьезно сказала мать. – Я тоже человек, я готова в один присест проглотить целую свинью! Но человек живет, чтобы бороться за свою честь, я хочу, чтобы твой отец увидел, что без него мы живем лучше, чем с ним!» «Какое, к черту, лучше? – сказал я. – Совсем не лучше! Я лучше пойду с отцом скитаться и просить милостыню, чем буду с тобой жить вот этой лучшей жизнью». Мои слова очень расстроили мать, и она заплакала: «Я экономила на еде и одежде, копила злость и ненависть, и для чего? Разве не для тебя, маленький ублюдок?! – И затем снова стала бранить отца: – Ло Тун, ах ты тварь, черным ослиным хером деланая, всю мою жизнь погубил… Больше не буду так жить, буду объедаться сладким и вкусным, буду как следует есть, как следует пить, и мои глаза тоже будут сиять, ничуть не хуже, чем у той шлюхи!» Плач матери взволновал меня до глубины души, и я поспешил заверить ее: «Вы абсолютно правы, матушка, если вы будете наедаться мясом до отвала, я ручаюсь, что меньше чем через месяц вы станете сказочной красавицей, гораздо красивее, чем Е Лоцзы, и тогда отец бросит ее и на крыльях прилетит обратно к вам». «Сяотун, скажи честно, кто красивее – я или Е Лоцзы?» – со слезами на глазах спросила мать. «Конечно вы, матушка!» – твердо ответил я. «Раз я красивее, почему твой отец ходил к той распутнице, в которую тыкали тысячи и лапали десятки тысяч? – спросила мать. – И не только ходил, но и сбежал с ней?» «Матушка, я слышал, как отец говорил, что это не он к ней ходил, это она первая начала за ним бегать», – оправдывал отца я. «Все одно, – с возмущением сказала мать. – Если сука не будет вертеть задом, кобель будет только лаять; а если кобель не возбудится, суке сколько ни верти задом – все зазря!» «Матушка, вы так крутите-вертите, что я совсем запутался», – сказал я. «Ах ты маленький ублюдок, только и умеешь притворяться дурачком, – рассердилась мать. – Ты давно знал о шашнях твоего отца с Е Лоцзы, но скрывал от меня. Если бы ты раньше сказал, я не дала бы ему сбежать». «Матушка, но как бы вы помешали отцу убежать?» – осторожно спросил я. Мать вытаращила глаза и ответила: «Я бы отрубила ему собачьи ноги!» Я был потрясен, в душе тайно радуясь за отца. «Ты еще не ответил мне, – сказала мать, – раз я красивее ее, почему твой отец все равно пошел к ней?» «Тетя Е Лоцзы каждый день варила мясо, мой отец почуял запах мяса и пошел», – ответил я. «Если отныне я тоже буду каждый день варить мясо, что, почуяв его запах, твой отец вернется?» – усмехнулась мать. «Конечно, я ручаюсь, – обрадовался я. – Стоит вам только начать каждый день варить мясо, отец скоро вернется, у моего отца очень чуткий нос, против ветра чует за восемьсот ли, по ветру – за три тысячи ли». Я пустил в ход все свое красноречие, чтобы убедить мать, надеясь, что гнев затмит ее разум и она помчится со мной на мясную улицу, достанет спрятанные за пазухой деньги, купит кучу ароматного и нежного мяса, и мы налопаемся до отвала. Даже если умрем от переедания, то умрем счастливыми духами с мясом в животах. Но мать не поддалась на мою уловку. Выпустив ярость, она в конце концов снова присела в углу и принялась грызть свой холодный паровой хлебец. Увидев, что мое недовольство достигло предела, она крайне неохотно направилась в маленькую закусочную рядом с мясной улицей, долго уговаривала продавца, сочиняя небылицы, говорила, что мой отец умер, оставив меня сиротой, а ее – вдовой, пожалейте же нас, в конце концов сэкономила один мао и купила одну жареную хворостину. Она крепко сжимала ее в руке, словно боясь, что та отрастит крылья и улетит, и в нашем убежище протянула мне: «На, обжора, съешь хворостину, но потом хорошо работай!» |