Книга Рождественские желания и ирландские поцелуи, страница 76 – Дебби Джонсон

— Планка невысокая, но все же лучше, чем ничего. Бернадетт так просто не обманешь, да?

Белла вздыхает с раздражением.

— В точку! Удивительная женщина. Стоит мне только подумать о чем-нибудь запретном – и она уже тут как тут, представляешь? Хочется послать ее куда подальше, но…

— Боишься ее?

— Ага. И расстраивать не хочу. Странное сочетание. У меня под этими дурацкими оленями твоя футболка с «Нирваной».

— Ну и носи на здоровье хоть все праздники. Мне она все равно уже мала – с такой-то грудью.

Она смотрит на мой бюст и кивает.

— Хочешь познакомиться с близнецами?

Неожиданный поворот, но я соглашаюсь, и Белла зовет малышей. Как они ее услышали сквозь музыку, гомон и смех, даже не представляю. Наверное, братьям и сестрам доступна какая-то своя, особая звуковая волна, и они всегда слышат друг друга, как собаки – ультразвуковой свисток. Близнецы несутся к нам наперегонки. Светлые волосы всклокочены, голубые глаза смотрят так пронзительно. У Беллы глаза такие же, а под слоем черной покупной краски наверняка скрывается натуральный блонд…

— Алекс и Элис, это Элли, – говорит Белла. – Она знала папу, когда он был маленьким.

— Он был вредным? – уточняет Алекс. – Много хулиганил?

Элис молчит, но смотрит на меня с интересом.

— Еще как, – отвечаю я. – Это был настоящий сорвиголова. Гонял на скейте, лазил по деревьям, нарушал все мамины запреты. В больницу попадал минимум три раза в год.

Глаза у малышей округляются, Белла с нескрываемым удовольствием фыркает. Похоже, я только что снабдила ее ценным компроматом.

Элис тянется вверх и вкладывает свою ладошку мне в руку.

— Мне нравятся твои волосы. Такие блестящие. Поможешь нам нарядить елку?

Кажется, я успешно прошла проверку. Элис ведет меня сквозь толпу в угол огромной комнаты, где стоит красивейшая елка – крупнее я только в торговых центрах видела. Вокруг нее громоздятся коробки с шарами, мишурой и гирляндами. Все дети при деле. И если стиль, в котором они украшают дерево, и можно как-то назвать, то подойдет только слово «хаос». Я смеюсь над нелепым сочетанием цветов и неравномерным распределением игрушек по веткам: какие-то увешаны ну очень густо, а некоторые почти голые.

— Согласен, – говорит Лиам, остановившись рядом. Никак не могу привыкнуть, что он теперь такой высокий. – На обложку журнала «Дом и сад» такое лучше не ставить.

— Справедливо, но кого это волнует? Мне очень нравится! Элис, давай, за работу! Я подниму тебя, и ты дотянешься до верхних веток…

Элис радостно вскрикивает, и мы беремся за дело. По ходу я знакомлюсь с остальными детьми и с супругами некоторых Бирнов, которых еще и на горизонте не было, когда я жила в Сент-Тильде. Один маленький бокал вина незаметно превращается в два, время летит незаметно. Пока мы с детьми возимся с елкой, остальные украшают комнату. Музыка не умолкает, и в середине комнаты стихийно возникает танцпол. Кто бы мог подумать, что под задорные треки Black Eyed Peas можно отплясывать ирландскую джигу?

Я замечаю Лиама в стороне – в руке у него стакан виски, на лице застыло слегка задумчивое выражение. Он наблюдает за тем, что иначе как «шалостями» не назовешь. Я подхожу и толкаю его бедром.

— О чем задумался? – спрашиваю я, вытирая со лба испарину.

— Да так, не стоит внимания, – отвечает Лиам, и в голосе сквозит грусть. Он смотрит на близнецов и на Беллу: те танцуют в середине «танцпола», вокруг собралась вся семья. Белла повязала на лоб мишуру как бандану, близнецы держат ее за руки, кружатся и смеются. Сцена радостная – но встречать очередное Рождество без мамы наверняка горько. Лиам мотает головой, словно отгоняя мрачные мысли.