Книга Его дочь, страница 67 – Кьяра Маркелли

— Эмма оказалась в обстановке…

— Пожалуйста, не говори мне, что на нее повлияла обстановка. Мы были там вместе. Она много путешествует, она родилась в Нью-Йорке, живет в Сан-Франциско. Не на ферме же в Юте она выросла! Я тебя умоляю!

Арно смотрит на меня, пораженный резкостью моего тона.

— Был переезд. Изоляция сразу после переезда.

— Мы не можем… Вы не можете оправдывать все ковидом. Ты всегда ей уступаешь.

— Я прекрасно знаю, когда надо сказать «нет».

— Я бы так не сказала. Разве ты не понимаешь, что нельзя позволять ей всегда одерживать верх?

— Что значит всегда?

— Скажешь, она нормально себя вела? Разве ты не видишь, как она тобой вертит?

— Ливия, прекрати! Ты повторяешь одно и то же. Это неуважение и ко мне, и к моей дочери. Ты заставляешь меня чувствовать себя идиотом, понимаешь?

Арно вскакивает и идет на кухню. Открывает холодильник, наливает себе вина, открывает какой‑то пакет, что‑то ест. Стоя, прислонившись к столу, как обычно делает утром, когда спешит и не может нормально позавтракать. Я тоже иду на кухню.

— Я не хотела тебя обидеть.

— Но обидела, – говорит Арно. – Хотя я такого отношения не заслуживаю. Ладно я, это ерунда. Ты ничего не знаешь об Эмме, Ливия. Если бы ты ею интересовалась, мы могли бы поговорить, обсудить все что угодно: ковид, социальные сети, чертово воспитание. Но это не так. – Арно смотрит мне в лицо, крошка прилипла к губе. – Тогда не вмешивайся, так будет лучше для всех.

С этой прилипшей крошкой он выглядит еще более уязвимым. Чувствую желание подойти и нежно провести рукой по его лицу, но вместо этого отвожу взгляд и молчу. В голове лишь какие‑то штампованные фразы. Слабые, бесплодные слова.

— Эмма сказала, что не видела твою футболку.

Арно наливает вино и мне.

— Пустяки. Арно…

— Наверное, ты забыла ее в каком‑то отеле.

— Может быть.

Я протягиваю руку, роюсь в коробке с крекерами, которую держит Арно, но не прикасаюсь к нему, а он не прикасается ко мне. Мы молчим, отводим глаза. Вероятно, так и закончится сегодняшний вечер: вино и крекеры.

— Я подумала…

Не решаюсь сказать, потому что это прозвучит как неправильный ответ на его «не вмешивайся». Арно просто погорячился, я это знаю.

— Я подумала… когда ты берешь Эмму надолго, будет лучше, если вы проведете время без меня.

Арно уставился в пол. Слышит ли он меня? Вижу, как побледнело его лицо. Или я заметила его бледность только сейчас?

— Значит, мы больше не будем проводить праздники вместе.

Я молчу. Крекер во рту, как опилки.

— Да.

Арно ставит в раковину стакан, открытую коробку с печеньем оставляет на столе и, не глядя на меня, выходит из кухни. Я думаю, что сейчас он откроет дверь и уйдет, но он идет в спальню. Впрочем, я понимаю: бессмысленно убегать в ночь, напиваться, звонить другу, тащить в постель первую встречную. Он останется, и я останусь, Арно это знает.

Когда я приду в спальню, свет уже будет выключен, а завтра утром рано Арно уйдет к Эмме.

Я ополаскиваю стаканы, сажусь на диван, перебирая в памяти наш разговор. Где я совершила ошибку? Слишком много всего роится в моей голове: убежденность в собственной правоте, чувство вины, раскаяние, грусть, неспособность помочь ему.

Достаю телефон и открываю инстаграм. Я никогда не заходила на страницу Эммы. Пролистываю фотографии из поездки в Италию: ее кривляние, мороженое, фонтан Треви, обновки. А вот и один из последних снимков: Эмма в моей футболке, смеется. Фото с хештегом #ItalianTrash.