Книга Его дочь, страница 66 – Кьяра Маркелли

Если бы я не знала, что это Эмма, приняла бы ее за наркоманку.

Распаковывая дома чемодан, не могу найти одну футболку. Ищу ее в корзине для белья, спрашиваю у Арно.

— Может быть, она в чемодане у Эммы?

Арно собирается навестить Эмму сегодня. Я решила подождать с разговором. Пусть Эмма уедет, мы все успокоимся. Но разговор неожиданно происходит вечером, когда Арно приходит домой и рассказывает, как они с Эммой замечательно провели время.

— Поужинали в ее любимом вьетнамском ресторане; давно там не были.

— Как у нее настроение? Ей лучше?

— Да. Наедине со мной она другая. Спокойнее, что ли.

— Интересно почему?

— Думаю, она чувствует меньше давления. Может быть, дело в том, что…

— Давления?!

Арно удивленно поднимает глаза:

— Да, а что?

— После десяти дней того ада, который она нам устроила, о каком давлении ты говоришь?

— Разве все было так плохо?

«Да, Арно, я ненавидела каждый миг, каждый миг, когда ты показывал свою слабость, когда она одерживала верх», – вот что хотелось мне ответить.

— Ливия…

Он еще спрашивает! Спрашивает меня, когда все и так очевидно. По крайней мере, не притворяйся, Арно. Не заставляй меня произносить то, что мы оба знаем. Возможно, для тебя это слишком тяжело: больно, неоднозначно, страшно. Тебе страшно, Арно?

— Ливия, почему ты не отвечаешь?

Нам следует остановиться. Всегда понимаешь, когда пора остановиться, но обычно продолжаешь, уступая гневу, или ущемленному самолюбию, уязвленной гордости, удушью, которое вдруг подступило к горлу: если он не понимает, как мы можем быть вместе?

— Всем было плохо. Мне было плохо,– говорю я.– И тебе тоже.

— У нее переходный возраст.

— Я знаю. У нее всегда переходный возраст.

— Еще и этот ковид…

Он действительно не понимает.

— Ее поколение пострадало особенно сильно… Я говорил об этом с Шарлоттой, она дала мне почитать отчет Министерства здравоохранения.

Отчет Министерства здравоохранения. Я представляю Шарлотту, ту самую Шарлотту, которая много лет назад проснулась пьяная посреди ночи в котельной собственного дома… и теперь она ищет официальные объяснения своей несостоятельности!

— Данные о психическом здоровье молодежи шокируют.

«С меня хватит, – думаю я. – Не смешно».

— Например, – продолжает Арно, – большинство американских старшеклассников говорят, что испытывают – точно не помню – что‑то вроде постоянного чувства грусти или тревоги, но еще десять лет назад таких подростков было гораздо меньше, чем сейчас. Представляешь?

Наверное, я не понимаю ход его мыслей. Отвечаю, что это, вероятно, как‑то связано с тем, что они много времени проводят в телефоне и соцсетях.

— Возможно. Это очень хрупкое поколение… у них хроническая депрессия, повышенная тревожность. Эти дети выросли в изоляции, он завалены информацией, в том числе фейковой, деморализованы соцсетями…

— И что? Это повод позволить дочери стать глупой, не способной нормально вести себя в социуме?

— Ты преувеличиваешь. Все не так просто. Мы с тобой взрослые, мы можем выбирать. А Эмма – подросток, если она не варится внутри всего этого, она чувствует себя изгоем, понимаешь? Она изгой.

— Нужно заниматься воспитанием ребенка, Арно. Ковид, социальные сети… Проблемы были и раньше, ты это знаешь, они просто усугубились.

— Усугубились?

— Истерика из‑за зарядки от айпада. И позавчера в аэропорту.