Книга Его дочь, страница 60 – Кьяра Маркелли

— Подружка!– кричит Эмма в айпад так, что я подпрыгиваю от неожиданности. Дурашливым детским голоском: – Подружка! Где ты, черт возьми?

Эмма обводит айпадом комнату, не обращая внимания на меня.

— Какая роскошь!

— Трехместный номер, Мел.

— Шутишь? Боже мой!

— Мне придется спать на раскладном диване! Прикинь!

Подруга издает какой‑то невнятный звук, а Эмма закатывает глаза к потолку:

— Приватность, черт возьми!

Как будто меня нет.

Вернувшийся из душа Арно с недоумением смотрит то на меня, то на Эмму.

— Ладно, перезвоню.

— Кто это был?

— Мелани.

Арно наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Ну что, идем?

Я вскакиваю и уже из коридора слышу, как Арно уговаривает Эмму.

На улице Эмма бредет позади нас, Арно приходится окликать ее, когда она теряется из виду. Эмма не предупреждает нас, когда останавливается – обычно перед витринами магазинов, – чтобы сделать фотографии, которые тут же выкладывает в свой профиль.

— Ты не могла бы сделать это потом? – спрашивает Арно.

Эмма не отвечает, игнорирует нас, отводит взгляд, когда мы с ней разговариваем. Особенно когда я с ней разговариваю.

Мы выбираем ресторанчик за часовней Бранкаччи, который кажется нам менее ориентированным на туристов, чем остальные. Садимся за столик на улице, Эмма заказывает колу и захлопывает меню с таким глухим стуком, что мы подпрыгиваем.

— Мне здесь не нравится.

— Почему?

— Здесь одно мясо.

— И что?

— Я вегетарианка.

— С каких это пор?

Эмма смотрит на отца, в ее взгляде читается: «Ты вообще ку-ку?»

— Я что‑то пропустил? – Арно листает меню. – Неважно, смотри, какой тут выбор!

— Тальятелле с томатным соусом, равиоли с тыквой, макароны с песто из рукколы, – читаю я.

— Это все макароны.

— Ты их не любишь?

— У меня аллергия на глютен.

Арно раздраженно откладывает меню.

— Я только что сдала анализы, – говорит Эмма. – Я думала, мама тебе сказала.

— Ты нормально ела в самолете.

— Нет, – отвечает Эмма, – я заказала специальное питание, если ты не заметил.

— Мы все его заказали.

Мы с Арно заказали особое питание, потому что не хотели есть надоевшую курицу в соусе бешамель. Мы действительно не обратили внимание на то, что блюдо Эммы было безглютеновым.

— Съешь овощи, – говорю я ей, – их жарят на гриле. Или салат.

— Не хочу салат. Я голодная.

Эмма смотрит на меня как‑то иначе… Она так не смотрела, когда была маленькой.

— Можно попросить большую порцию.

«Так, стоп», – думаю я.

— У них есть буррата. – Я меняю тон. – Она сытная и очень вкусная.

— Знаю,– отвечает Эмма, неохотно открывая меню,– мы едим ее типа каждый день.

Подходит официант, чтобы принять наш заказ, и Эмма наконец выбирает единственное вегетарианское блюдо, которое я не предложила. Она заказывает еще и десерт. Но все еще будет голодна; по дороге ей захочется молочный коктейль, который она сфотографирует на телефон и забудет недопитым на скамейке.

На следующий день мы просыпаемся рано. Арно забронировал экскурсию в Уффици, и, когда мы подходим к галерее, там уже стоит очередь. Эмма пьет кофе из стаканчика, болтая с Мелани. Наш черед заходить. Контролер говорит Эмме по‑итальянски, что с напитками и едой в музей нельзя.

— А?

Контролер повторяет по‑английски, а Эмма выгибает бровь:

— Я не понимать…

Мужчина повторяет, но Эмма продолжает делать вид, что не понимает. Наконец вмешивается Арно: