Книга Его дочь, страница 30 – Кьяра Маркелли

Арно знает, о чем я думаю, и я вижу, он тоже устал. И вдруг я понимаю, что не дочь причина его усталости.

Я встаю, бросаю грязную салфетку в стиральную машину.

— Пойду посмотрю, что она делает, – говорит Арно. – Оставь все, я потом уберу.

Я жду, пока он уйдет, затем убираю со стола и мою посуду. Из ванной я слышу, как он читает ей сказку. Хоть бы заснуть до того, как он закончит!

Внезапно я просыпаюсь, почувствовав на лице что‑то влажное и холодное. Резко сажусь на кровати, прикасаюсь к глазам: какой‑то знакомый запах. Глаза горят, я тру их пальцами, другой рукой ищу выключатель. Арно тоже просыпается. Когда включается свет, вижу перед собой Эмму: она смеется, прикрывая рот руками. На простыне лежит кусок ветчины.

— Боже!

Глаза Эммы расширяются, она смеется еще громче.

— Эмма! – кричит Арно.

Я иду в ванную, умываюсь, склонившись над раковиной.

«Успокойся», – говорю я себе.

— Ливия! – стучит в дверь Арно.

«Успокойся», – повторяю я.

Выхожу из ванной и вижу всхлипывающую Эмму. Она как будто бы вжалась в стену. Арно говорит: «Смелее, давай!» – и она извиняется передо мной. А потом, глядя на отца, кричит сквозь слезы: «Я просто хотела попробовать эту штуку с ветчиной!»

Смотрю на них, и не могу поверить, что это не сон. Подходит Арно, но я уворачиваюсь от его объятий, иду в спальню и срываю с матраса простыни.

Арно укладывает Эмму спать, лежит с ней на диване в кабинете и, возможно, даже подумывает остаться там на всю ночь. Вскоре я слышу, что он возвращается и нежно целует меня в плечо.

— Я поговорил с ней. Она пообещала, что будет вести себя хорошо. Прости.

Я сжимаю его руку:

— Давай спать.

Я думаю о том, какое у него было выражение лица. Интересно, его встревожил поступок Эммы или моя возможная реакция на него: кажется, я могла ее ударить.

Она чуть не попала под машину.

Эта мысль стучит у меня в висках: всего лишь мгновение. Эмма могла сделать этот шаг. Послушать меня, начать переходить улицу.

Голова все еще кружится. Шея болит, плечи напряжены.

— Я хочу домой.

Арно сидит на диване, обняв Эмму; я перед ними на корточках с пустой тарелкой в руке. На полу валяется пончик.

Пытаюсь позвать Эмму, но она лишь всхлипывает в объятиях отца. На меня никто не обращает внимания. Поднимаю пончик, чтобы выбросить. Иду на кухню, достаю тарелки для завтрака и слышу их приглушенные голоса.

— Ливия, мы собираемся домой.

Арно стоит, прислонившись к дверному косяку. Вижу, как у него за спиной пробегает Эмма.

— Хорошо.

Арно в нерешительности, будто собирается что‑то добавить.

— Хорошо, – повторяю я. – Положу вам в пакет еду.

Он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Ее пончики, – уточняю я, – может, она захочет их позже.

— Не надо, дома у нее все есть.

Конечно, есть. И, наверное, лучше, чем те, что я купила. И вообще, она их даже не попробует. Арно отведет ее на завтрак в кафе: круассаны, горячий шоколад. Компания других детей с родителями, качели на детской площадке, знакомые и безопасные вещи.

«Она чуть не попала под машину», – напоминаю я себе. Чем дальше, тем отчетливее понимаю, что лишь по счастливой случайности этого не произошло.

И тут же подкрадывается другая мысль: неужели я ничего не заметила?

— Ты все взяла? – спрашивает Арно у Эммы, держа ее рюкзачок. Она кивает, глядя в пол.