Книга И все «вчера», страница 52 – Джоэл Моррис

— Вот дерьмо, – выругался Сейтон.

Сейтон подошел к нему и опустился на колени. Мальчик склонил голову, прикрывая глаза от света, пока оружейник развязывал веревку.

— Встать можешь?

Мальчик не чувствовал ног. Он покачал головой. Сейтон окинул его долгим взглядом, повернулся и вышел.

Вскоре он вернулся – со слугой, которого тащил за руку. Это был тщедушный мальчишка на побегушках, который большую часть времени жался по углам дома.

— Это сын Леди, – рявкнул Сейтон, толкая слугу вперед. – Видишь?

Ответ прозвучал тихо, испуганно:

— Да.

Глаза Сейтона горели над жутким красным шрамом.

— Вот что ты сейчас сделаешь, если хочешь сохранить голову на своей гусиной шее: отнесешь мальчика в дом. Его нужно как следует помыть. Теплой водой. Горячей. Чтобы пар поднимался. Как следует одеть.

— Господин… – слуга поморщился. – Я прослежу, чтобы…

— Нет. Ты. Ты сам его вымоешь в ванне, ясно? Затем покормишь завтраком. Хлеб. Масло. Всё, чего он пожелает. А когда ты его помоешь, оденешь и накормишь, пришлешь ко мне сюда, в конюшню. Если я услышу от мальчика, что кто-то другой его купал, одевал или кормил, я переломаю тебе пальцы на левой руке. Если он скажет, что ты дерзил, оскорблял его – на правой. Ступай.

В коридорах замка было тихо. Чадили факелы. Тощий слуга с трудом отнес мальчика в купальню. Другие слуги останавливались, чтобы поглазеть.

Нагрели воду, налили ванну. Слуга стоял рядом, пока мальчик мылся. Он принес и разложил чистую одежду. Он проделывал все это с сердитым видом, но ничего не говорил, лишь изредка бурчал себе под нос. Только когда мальчик спросил, где наставник, ответил: «Ушел. Сказал, что не вернется. Похоже, ты его спровадил».

Мальчик ждал у кухни, пока слуга беседовал с кухаркой, которая терпеть не могла, когда на кухне ошиваются те, кому не положено. Он усадил мальчика в кладовой и подал ему свежие ягоды, хлеб, мясо и сыр. Мальчик жадно ел, пока не набил живот до отказа, после чего слуга отвел его обратно в конюшню, где ждал Сейтон.

Сейтон чистил щеткой рослого коня с рыжеватой гривой, которая блестела на утреннем солнце. Он оглядел мальчика, остался доволен и отпустил слугу.

Оружейник еще поводил щеткой, затем проверил подковы.

— Теперь ты можешь ходить?

— Да, – ответил мальчик.

— Долгая ночь в конюшне. Мужчинам приходится и хуже. Ты поправишься.

— Да, – повторил мальчик. Он сделал то, что нужно было сделать, и преуспел. Броккина больше нет.

— Дай мне рашпиль, – сказал Сейтон. – Вон тот.

Мальчик поискал на скамье рашпиль и увидел рядом с инструментами своего деревянного солдатика. Вернее, только его тело, без головы.

Он протянул Сейтону рашпиль.

— К сожалению, голову я найти не смог.

— Спасибо, господин.

— Учитель тебя не больно-то жаловал?

— Нет, господин.

— И ты его тоже?

— Тоже.

— В замке тебя мало кто жалует?

Мальчик покачал головой.

— Только вы.

Сейтон расковал коня и начал расчищать копыта.

— Принеси мне те железные подковы.

Мальчик повиновался.

— И гвозди.

Мальчик принес ему гвозди, и Сейтон отыскал среди них подходящий.

— Это они с непривычки, – сказал он. – Встань туда. Чуть подальше. Там светлее.

Мальчик сместился, чтобы оружейнику было лучше видно.

— Хозяин, – сказал Сейтон, не прекращая работы, – не вникает в домашние дела. Этим занимаются слуги. Макбет – воин. Его место на поле боя, а не на дымной кухне. Еще гвоздь, мальчик. Живо.