Книга И все «вчера», страница 49 – Джоэл Моррис

Мальчик закрыл глаза, пытаясь представить очертания слов. Его рука дрожала. Он коснулся таблички косточкой. Ничего.

Броккин подошел к нему, навис над плечом, жарко дыша в ухо.

— А ну пиши, я сказал! Ille genu flexo.

Мальчик вдавил стило в воск. Написал букву «I». Написал букву «l». Что дальше? Еще одна «l»? Нет, «e».

От полученной затрещины он чуть не расквасил нос о стол.

— Наглец! – взвизгнул Броккин.

У мальчика звенело в голове; жгучая боль растекалась по шее.

— Безмозглый мальчишка! Решил выставить меня на посмешище?

Мальчик покачал головой, глотая слезы.

— Тебе нравится пакостничать? – прошипел Броккин.

— Нет, – всхлипнул мальчик.

— Тогда пиши!

Мальчик снова взялся за стило.

— Если надо, просидим до заката, – сказал Броккин и посмотрел в окно. – Солнце еще только близится к зениту. Начни снова. От этого зависит спасение твоей души. Ты напишешь это предложение на чистейшей латыни. Ille genu flexo vultu mox presserat arva; mutatir venti, ratibusque in litora iactis. Времени у тебя до заката. Я больше не буду повторять. Пиши.

Мальчик постарался успокоиться, его ладони были мокрыми от пота, боль пульсировала в щеке. Он поставил косточку на воск.

— Пиши, – повторил Броккин. – Если дьявол тебе позволит. Или ты уже продал свою душу нечистому?

Мальчик написал «I».

Наставник снова отошел к окну.

— Прекрасная погода. Солнце сядет еще не скоро.

Стило зависло над табличкой. Мальчик знал, что не сможет написать предложение. Он никогда не сможет его написать. Даже если просидит до заката. Даже если просидит до скончания веков. Он сунул руку за пазуху и нащупал резного деревянного солдатика. За игрушкой лежал листок пергамента, спрятанный заранее. Он нащупал треугольный сгиб и острые углы: листок был сложен так, чтобы ничего не просыпалось.

Убедившись, что пакетик на месте, мальчик притворился, что вернулся к своему занятию. Затем взял стило обеими руками и медленно сжал кулаки. Косточка с треском разломилась.

Броккин резко обернулся.

— В чем дело?

Мальчик показал ему обломки.

— Раззява. Безмозглый мальчишка. Ступай за новым.

Мальчик наклонился и осторожно освободил лодыжки из ремней. Мастер Броккин, скучая, грыз ноготь. Мальчик подошел туда, где хранилось запасное стило – на расстоянии вытянутой руки от кубка наставника. Еще шаг, и он встал перед кубком, загораживая его от глаз Броккина.

Напиток был белым, творожистым, резко пах незнакомыми пряностями. Мальчик осторожно сунул руку за пазуху, нащупал сложенный кусочек пергамента за деревянным солдатиком и сжал его пальцами.

В то утро он дождался, когда Исенда покинет свои покои. Он пропустил завтрак, но никто его не искал, а слуга, проходивший мимо, не обратил на него внимания. Он подождал за углом, пока Исенда не уйдет по своим повседневным делам. Затем прокрался внутрь и закрыл дверь.

Комнатушка была тесной и темной, воздух – спертым и тяжелым. Мальчик стоял почти вплотную к узкой кровати. На подушке виднелся подсвеченный солнцем золотистый локон Марсали. Она все еще болела. Он услышал ее натужное дыхание и задумался, может, разбудить ее, сказать что-нибудь. Но что?

Он тихо подошел к небольшому ларцу и открыл его. Нашел среди туалетных принадлежностей Исенды порошки, которые прописал лекарь. Высыпал почти все содержимое флаконов в клочок пергамента и дважды сложил его треугольником, чтобы ничего не высыпалось. Для надежности засунул пакетик за пазуху рядом с солдатиком.